Когда приманка сработала - Блейк Пирс

– Когда-нибудь что? – спросила Райли.

– Никто не знает. В народе его называют тикающей бомбой. Никто не знает, что он вычудит в следующий раз. Но насколько нам известно, он никогда не был жестоким.

Райли быстро соображала, пытаясь понять, какой вывод сделать из новой зацепки.

В это время Билл и Люси закончили разговаривать с мужчиной и теперь шли к Райли и Померою.

На лице Билла читалось удовлетворение и уверенность – неожиданная перемена от недавней мрачности.

– Денис Вон точно наш убийца, – сказал он Райли. – Всё, что нам рассказал про него этот мужчина, идеально подходит под портрет преступника.

Райли не ответила. Это начинало казаться вероятным, но она знала, что нельзя делать поспешные выводы.

Кроме того, уверенность в голосе Билла заставила её нервничать. С того самого момента, как она приехала сюда сегодня утром, она чувствовала, что настроение Билла очень неустойчивое, что он ходит по краю. Это можно было понять – стоило вспомнить его личное отношение к этому делу, особенно вину за то, что он не раскрыл его раньше – но это могло быть и серьёзной проблемой. Нужно, чтобы он был твёрд, как обычно.

Она повернулась к Померою.

– Вы не могли бы рассказать, где нам найти его?

– Конечно, – ответил Померой и махнул рукой в каком-то направлении. – Идите прямо по главной улице, пока не дойдёте до Браттлеборо. Там поверните налево, его дом будет третий справа.

Райли сказала Люси:

– Оставайся и дождись команду медицинского обследования. Скажи, что они могут сразу увозить тело. Мы сделали все фотографии.

Люси кивнула.

Когда Билл и Райли подошли к полицейской ленте, на них набросились репортёры с камерами и микрофонами.

– ФБР уже готово сделать заявление?

– Нет, – ответила Райли.

Они с Биллом нырнули под ленту и стали протискиваться между журналистами и зеваками.

Другой репортёр закричал:

– Имеет ли это убийство отношение к смертям Метты Луной и Валери Брунер?

– Или исчезновению Миры Киган? – вторил ему другой.

Райли присвистнула. Новость о серийном убийце в Делавэре распространится в мгновение ока.

– Без комментариев, – бросила она журналистам. А затем добавила: – Если будете преследовать нас, я вас арестую за то, что вмешиваетесь в расследование. Это называется препятствование следствию.

Репортёры отпрянули. Райли и Билл выбрались из толпы и продолжали идти. Райли знала, что у них осталось мало времени на расследование, прежде чем на место преступления другие, более настырные репортёры. Похоже, им придётся иметь дело с пристальным вниманием со стороны прессы.

До дома Дениса Вона было недалеко. Буквально через три квартала был Браттлеборо, и они свернули влево.

Дом Вона представлял собой маленькие развалины того, что когда-то было домом, у которого сильно продырявилась крыша, белая краска на стенах облупилась, а переднее крыльцо провалилось. Лужайка перед домом по колено поросла сорняком и травой, а на подъезде стоял старый, дряхлый на вид Плимут Валиант. Машина, конечно, была достаточно велика, чтобы перевозить истощённые трупы.

Билл и Райли зашли на крыльцо и постучали в стеклянную дверь.

– Чего вам? – раздался изнутри голос.

– Мы говорим с Денисом Воном? – спросил Билл.

– Возможно. А что?

Билл сказал:

– Это ФБР. Нам нужно с вами поговорить.

Одна дверь открылась. За стеклянной дверью, всё ещё закрытой на цепочку, стоял Денис Вон. То был непривлекательный молодой человек, страдающий от избыточного веса и носящий косматую бороду. Из-под его порванной футболки, усеянной пятнами от пищи, торчали волосы, которыми было покрыто всё его тело.

– В чём дело? – спросил Вон раздражённым, дребезжащим голосом. – Вы пришли меня арестовать или как?

– У нас есть к вас несколько вопросов, – сказала Райли, доставая свой значок. – Не могли бы вы впустить нас?

– С чего бы мне впускать вас? – спросил Вон.

– А с чего бы не впускать? – спросила Райли. – Разве у вас есть, что скрывать?

– Мы можем вернуться с ордером на обыск, – добавил Билл.

Вон затряс головой и застонал. Он снял цепочку со стеклянной двери и Билл с Райли вошли внутрь.

Изнутри дом был ещё более неопрятным. Обои отслаивались, в полу то и дело встречались дыры. Мебели практически не было – лишь стоял ряд стульев с прямыми спинками да диван, из которого почти вылезли все внутренности. Повсюду стояли тарелки и миски, в некоторых из них виднелись остатки еды. В воздухе стоял неприятный запах.

Взгляд Райли привлекли десятки фотографий, в случайном порядке кнопками прикрепленные к стенам. На них были изображены женщины и девочки в обычной жизни и в естественных позах.

Вон заметил интерес Райли к картинкам.

– Моё хобби, – сказал он. – Что-то не так?

Райли не ответила, Билл тоже ничего не сказал. Райли сомневалась, что в самих фотографиях есть что-то незаконное. Все они были сделаны в общественных местах днём, да и ничего непристойного на них не было. И всё же, сам факт фотографирования девочек и женщин без их знания и согласия казался Райли довольно мерзким.

Вон сел в деревянное кресло, которой скрипнуло под его весом.

– Вы пришли обвинить меня в чём-то, – сказал он. – Почему бы вам не перейти прямо к делу?

Райли напротив него на другой шаткий стул. Билл сел рядом с ней.

– И в чём, как вы думаете, мы пришли вас обвинить? – спросила она.

Это был способ допроса, который раньше отлично срабатывал. Иногда лучше всего было не начинать с прямых вопросов по делу, а позволить подозреваемому говорить, пока он не загонит себя в ловушку собственными словами.

Вон пожал плечами.

– Одно или другое, – сказал он, – что-то всегда есть. Меня никогда не понимают.

– Не понимают чего? – спросила Райли, стараясь разговорить его.

– Мне нравятся девочки, ясно? – сказал он. – Какому парню в моём возрасте они не нравятся? Почему люди считают, что всё, что я делаю, неправильно, только потому, что я это делаю?

Он обернулся на фотографии, как будто в надежде, что они вступятся за него. Райли ждала, что он продолжит говорить. Она надеялась, что Билл сделает то же, но почти физически ощущала градус нетерпения своего партнёра.

– Я стараюсь быть дружелюбным с девочками, – продолжал парень. – Что я могу поделать, если они не понимают?

Он говорил медленно, даже немного вяло, однако Райли была абсолютно уверена, что он не пьян и не принимал наркотики. Возможно, у него замедленный ум или какие-то невралгические проблемы.