Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

в ее глаза. В одно мгновение его выдернули из обычной жизни в фильм ужасов, но вместе с этим глубоко внутри он осознал, что ждал этого момента, знал, что все дороги, суммы всех ошибок, все фрагменты и несобранные льдинки должны привести сюда, к холодному дыханию псины, к ее немигающему взгляду.

По хребту бежало электричество, в животе тянуло, Василий отполз, собака шагнула следом.

Псина нависла над ним и гавкнула громче, на лицо капнули ледяные брызги слюны, в ее глазах запылали оранжевые огоньки.

– Она хочет, чтобы ты ушел, – тихо сказал Толик. – Со мной все. Беги. Лай прогоняет чужих. Она гонит тебя…

«Спасибо, без тебя, на хер, не догадался бы», – подумал Василий, поднял дрожащую руку и… кончиками пальцев дотронулся до морды собаки. С криком отдернул.

Шерсть была горячей, показалось, что он сунул пальцы в костер.

Собака зашлась диким лаем. Но не кидалась. Стояла на месте. В глазах-окнах плавали картинки, сменялись одна другой, как в слайд-шоу. Вот Лена падает на бетонный пол рядом с Вовкой, с лестницы валит дым, огонь пока не виден, но уже…

Василий медленно встал и пососал обожженные пальцы, посмотрел на плачущего Толика:

– Собака лает, караван… Толь, где ключи?

– А?..

– Очнись, твою мать! Где ключи от машины?! Я поведу. Что-то мне подсказывает, это добро пойдет за нами…

– Ты… Я… Уходи!

– Лай прогоняет чужих, помнишь? Я – не чужой, Толь. Я не уйду.

Василий почувствовал мрачное торжество, адреналин прогнал страх.

Он схватил со шкафа первую попавшуюся книжку и с размаху запустил в собаку. Та с гавканьем увернулась от томика Берроуза.

Василий рассмеялся, подошел к псине, и она отступила на шаг. Появилось желание хорошенько пнуть ее в бочину.

– Ничего ты не сделаешь. Ни хера, слышишь?! Это ведь не по сценарию, ты только тявкать можешь. Гав, сука! Гав! Иди в жопу! Ну, бог гондоний, гавкни еще раз, а то я не понял! Гав, мразота! – Он выдохнул, вытер со лба пот и сказал тише: – Поднимайся, Толь…

– Я, кажется…

– Подмоешься! Где ключи?!

Они сели в машину через полчаса, перед уходом Толик вытащил из компьютера жесткий диск и сунул в микроволновку.

Собака появилась на заднем сиденье на середине пути, хотя Василий захлопывал перед ней дверь.

Порой она полаивала, и тогда салон попеременно заполняла вонь гари, водки, сожженных тел. Не помогали открытые окна. Василий посмотрел в зеркало заднего вида. В глазах собаки по-прежнему мелькали картинки. Вот он лежит на диване, а Вовка толкает папу в бок, пытаясь разбудить…

Василий отвернулся.

Семнадцатый

…Два мальчика, один худой и черноволосый, другой рыжий и полный, Вася и Толька, сидят на ди-ване.

Почти полное повторение первой сцены, разве что одеты иначе.

– Почему ты не убегаешь? – спрашивает полный.

– Она просто гавкает. Я не брошу друга.

В комнате, разумеется, никого, кроме них, но ребята то и дело поглядывают в центр. Там пустота.

Но они видят что-то.

– Собака прогоняет всех! Я не так хотел! Это не боги!

– Я думаю, что боги. Просто злые. Мы ведь из-за злости вызывали, вот злые и пришли…

– Что мне делать?!

– Поедем в деревню, сотрем в избе клятвы, и тогда они уйдут! Тогда…

Хрюкает свинья. А затем протяжно визжит.

Мальчики замирают, переглядываются и одновременно поворачивают головы к двери, ведущей в прихожую. Там темно.

– Я не хочу… – говорит полный, но… встает.

Худой хватает его за локоть, и полный со злостью отталкивает друга.

Медленно, покачиваясь, идет к темному дверному проему, на пороге замирает, плечи вздрагивают. Хочет обернуться, но не делает этого.

Заходит в черноту.

Близкий план лица худого мальчика, растерянно глядящего мимо камеры.

Тишина.

Затем громкое липкое чавканье.

Мальчик зажимает уши, подтягивает колени к груди, сжимается в комок.

Он лежит и всхлипывает.

А свинья ест.

Затем тишина. Мальчик встает, делает несколько неуверенных шагов.

В квартире раздается крик петуха.

Камера снимает мальчика со спины, он дрожит.

Скоро раздастся собачий лай. Хрюканье свиньи.

Чавканье.

Мальчик стоит и ждет.

Затемнение, медленно переходящее в кромешный, непроглядный мрак.

Конец.

Белые буквы, появляющиеся на экране под микшированную какофонию из петушиного крика, лая и хрюканья.

Режиссер, оператор и сценарист: Диана Романовна Лирина.

В главных ролях: Василий Долгов, Анатолий Репин.

Также снимались…

Восемнадцатый

…Они заехали в ателье, забрали кассеты и стерли данные с компьютера.

Во дворе у дома Василия вытащили пленки, свалили в кучу рядом с детской площадкой, полили жидкостью для розжига, и Толик бросил спичку.

Пламя вспыхнуло в ночи и заискрило в глазах всех троих. Собака гавкнула и начала нарезать круги у воняющего горелой пластмассой, чадящего костра.

– Получилось? Ведь получилось?! – Толик схватил Василия за рукав. – Теперь осталось у тебя удалить и…

Василий смотрел на плавящиеся кассеты. Детство, записанное на магнитной ленте, пожирал огонь.

«Мы все сделали не так», – понял он.

Сгорали улыбающаяся Диана Романовна, маленькие Вася и Толя, дядя Витя, подмигивающий в камеру, мама в красном платье и забавно хмурящийся отец Толика. Их прошлое плавилось и навсегда растворялось в беззвездном черном небе, но…

Петух, собака и свинья не сгорали. В расплавленном месиве исчезнет все, но они останутся.

– Твою-то… – прошептал Василий. – Она хотела помочь.

– Что? Кто? – Толик вздрогнул и ошалело посмотрел на друга.

– Диана Романовна. Все дело в нарезках. Я знаю, что делать. Ко мне! Быстро.

Они вбежали в квартиру, Василий включил компьютер, упал на кресло и стал барабанить пальцами по столу, операционная система, как назло, загружалась медленно, белое колесико долго вертелось на экране, но вот динамики приветственно пиликнули…

– Вась…

– Что?! Сейчас я…

– Собака, Вась! Она исчезла!

Василий оторвал взгляд от монитора и выругался.

– Гляди, свет наладился! Не моргает даже! Может, нужно было сжечь пленки, они одни прокляты, а остальное…

– Нет, Толь. Просто пришло время…

В прихожей затопотала свинья.

Мир замедлился, будто невидимый монтажер растянул скорость клипа.

Или это Василий, встрепанный, одновременно испуганный и возбужденный, остро ощущал все, подмечал каждую деталь. Видел, как Толик поднимает ногу, отводит глаза, в них плещутся извинения и…

Василий успел вскочить и ухватить друга за плечо прежде, чем тот сделал шаг. Потянул, но разница в весовой категории была не на его стороне. Толик схватил Василия за воротник и с силой оттолкнул. Он перевернул кресло и влетел в стену.

Толик всхлипнул:

– Прости… Сам спасайся… Время есть… Прости… Я – не по сценарию.

И ушел.

Грохнуло. Толик визгливо крикнул.

Василий зажал рот ладонями. Опомнился. Выбежал в коридор.

Толик лег на пороге между кухней и коридором, между тьмой и