Ночная охота - Ребекка Кантрелл

– А пчелы опыляют фруктовые деревья, – сказал Монк, начиная понимать.

– И не только фруктовые деревья, – вмешался Крид, сидящий рядом. – Фундук, авокадо, огурцы, соя, тыква. На самом деле треть сельскохозяйственных культур, выращиваемых в Соединенных Штатах, опыляется насекомыми. Так что если исчезнут пчелы, исчезнут не только фрукты.

Монк понял интерес Карлсена к проблеме катастрофического разрушения колоний общественных насекомых. Тот, кто контролирует пчел, контролирует еще один значительный сегмент производства продовольствия.

– Вы хотите сказать, что именно по вашей вине гибнут пчелы?

– Нет. Но я знаю, в чем причина этой массовой гибели, и «Виатус» как раз намеревался использовать это в своих целях.

– Подождите секундочку. – Монк подсел ближе. – Вы говорите, вам известно, что убивает пчел?

– Большой тайны в этом нет, мистер Коккалис. В средствах массовой информации излагаются самые разнообразные сенсационные теории – клещи-паразиты, глобальное потепление, загрязнение окружающей среды, даже действия инопланетян. Но на самом деле все гораздо проще – причем это уже доказано. Однако средства массовой информации предпочитают обходить вниманием это объяснение, сосредоточившись на сенсациях.

– Так что же вызывает массовую гибель пчел?

– Инсектицид под названием «имидаклоприд», или ИМД.

Монк вспомнил кодировку на огромных ульях. На всех табличках присутствовали одни и те же три буквы: ИМД.

– Многочисленные исследования убедительно доказали, что виной всему именно это химическое вещество, а также его аналог под названием «фипронил». В две тысячи пятом году Франция запретила использование обоих препаратов, и в течение следующих нескольких лет численность пчел быстро восстановилась, в то время как во всем остальном мире ульи продолжают пустеть. – Карлсен обвел взглядом сидящих в салоне. – Но разве никто из вас об этом не слышал?

Все молчали.

– Да, эта новость не заслуживает того, чтобы ее выносили на первую полосу, – грустно усмехнулся Карлсен. – Подумаешь, имидаклоприд, фипронил. Разве это может сравниться с инопланетянами? Средства массовой информации до сих пор никак не откликнулись на успехи французских пчеловодов. Что мне как раз на руку. От ИМД тоже есть своя польза.

Монк нахмурился:

– Меньше пчел – меньше продовольствия.

– Со временем даже журналисты дойдут до правды, так что «Виатус» продолжал исследование этих веществ – с целью внедрить ИМД в нашу кукурузу.

– Точно так же, как корпорация «Монсанто» ввела свой гербицид «Раундап» в генетически модифицированные сорта зерновых, – добавил Крид. Несомненно, он был знаком с этими исследованиями.

– Так что даже если ИМД когда-нибудь запретят, – догадался Монк, – вы все равно сможете регулировать численность пчел.

Карлсен кивнул:

– И тем самым производство продовольствия.

Монк откинулся назад. Этот человек был чудовищем, но чудовищем гениальным.

Однако Пейнтеру нужно было заполнить все пробелы. Он подошел к Карлсену с другой стороны:

– Но «Виатус» занимался не только внедрением инсектицидов в кукурузу.

– Как я уже сказал, мы работали над многими проектами.

– В таком случае расскажите мне про мумии из торфяника – про грибы, обнаруженные у них в телах.

Взгляд Карлсена тревожно заметался.

– Как компания, занимающаяся биотехнологиями, мы каждый год изучаем тысячи новых химических веществ, которые поступают к нам со всего света. Но эти древние грибы… – Его голос наполнился восхищением. – Они просто поразительные. Их химическая природа и генетическая структура идеально соответствуют моим целям.

Пейнтер не мешал ему говорить, ожидая услышать что-нибудь новое.

– Из этих высохших тел мы извлекли споры, сохранившие всхожесть.

– По прошествии такого времени? – поразился Монк.

Карлсен пожал плечами:

– Этим мумиям всего тысяча лет. В Израиле ботаники вырастили финиковую пальму из косточки, которой больше двух тысяч лет. А торф является великолепным консервантом. Так что нам действительно удалось вырастить из спор грибы и исследовать их свойства. Изучение останков также показало, каким образом грибы попали в тела.

– И каким же?

– Вместе с пищей. Наш патологоанатом, в прошлом работавший в криминалистике, определил, что эти люди умерли от голода, однако их желудки были полны ржи, овса и пшеницы. Но все было поражено грибами. Они являются очень агрессивным разрушителем зерновых, подобным спорынье, злейшему врагу пшеницы. Эти грибы способны заразить любое растение. И все ради одной цели.

– Какой же именно?

– Чтобы уморить голодом животное, которое съест зараженное растение. – Карлсен обвел взглядом лица потрясенных слушателей. – Зерно, пораженное грибом, становится неперевариваемым. Кроме того, грибы проникают в желудок животного, еще больше ухудшая усвоение пищи. Это идеальная машина смерти. Она морит голодом за счет того самого, что должно, наоборот, поддерживать жизнь.

– Значит, человек ест и ест, однако умирает от голода. – Пейнтер покачал головой. – И какая польза от этого грибам?

Ему ответил Монк:

– Грибы являются основным инструментом разложения мертвых тканей. Мертвых деревьев, мертвых тел. Неважно. Убивая своего хозяина, грибы создают себе удобрение, питательную среду.

Пейнтер мысленно представил себе грибы, растущие в желудках иссушенных тел. Но он также помнил рассказ Монка о находке в подземной лаборатории, о споровых мешочках, зреющих на этих самых грибах. Значит, они распространялись, выбрасывая в воздух споры, которые заражали поля, начиная процесс заново.

Его внимание опять привлекли слова Карлсена.

– Цель наших исследований состояла только в том, чтобы извлечь химическое вещество, которое делает зерно неперевариваемым. Если бы нам удалось внедрить его в нашу кукурузу, мы бы смогли уменьшить ее питательную ценность. Чем хуже переваривается кукуруза, тем больше ее требуется съедать, чтобы получить то же самое количество калорий.

– То есть, – заключил Пейнтер, – вы опять же сдерживали производство продовольствия.

– И в каком-то смысле это давало нам полный контроль. Манипулируя этим геном, мы могли бы с легкостью уменьшать или увеличивать усвояемость зерна. Вот к чему мы стремились. И мы были не первыми, кто пытался добиться подобного генетического контроля.

Пейнтер встрепенулся, услышав последние слова.

– Что вы имеете в виду?

– В две тысячи первом году некая биотехнологическая компания под названием «Эписайт» объявила о выведении сорта кукурузы, в которую был введен противозачаточный реагент. Употребление ее в пищу снижало способность к воспроизводству. Новая кукуруза предлагалась в качестве средства борьбы с перенаселением. Однако после таких откровенных заявлений средства массовой информации дружно ополчились на «Эписайт», и кукуруза исчезла. Как я уже говорил, открытое обращение к этой проблеме влечет только карательные санкции. Так что все нужно было держать в тайне, скрытым от широкой общественности. Это был хороший урок. И я его усвоил.