Бездушные  - Нил Шустерман

Соня уезжает. Ей всё равно, куда. Но ведь покупая авиабилет, надо знать место назначения. Поэтому ещё до того, как пришли грузчики, чтобы вынести вещи из дома, Соня пошла в кабинет Дженсона. Подойдя к стоящему там глобусу, она крутнула его, закрыла глаза и ткнула пальцем наугад. Палец угодил в Средиземное море, в остров Крит. Значит, туда она и отправится. Соня не знает греческого, но она научится; и на долгое время остров станет альфой и омегой её жизни.

Она осматривает забитый вещами склад в поисках надёжного места для тяжёлой коробки, которую принесла с собой. Содержимое коробки слишком хрупко и ценно, чтобы доверить её грузчикам. Вот почему она доставила её сюда сама. Дженсон обрадовался бы её поступку. Соня чувствует, как он улыбается ей, словно в ту чудесную ночь безудержных грёз, когда они обедали в самом дорогом ресторане, пили шампанское и воображали, что выходят из темноты на свет.

Соня достаточно мудра, чтобы понимать: всю жизнь она то выходила на свет, то вновь ныряла в тень. Теперь наступил период кромешного мрака; но она не позволит ему поглотить её, как он поглотил Дженсона. Пройдёт время, и она, быть может, опять выйдет на свет, чтобы с вновь обретёнными мужеством и решимостью противостоять тьме. Она поднимется и постарается что-нибудь сделать с той дорогой в ад, которую вымостили их добрые намерения – или, вернее сказать, с дорогой, которую другие люди вымостили вместо них. Но это случится не завтра. Сейчас ей, усталой и разбитой, надо просто бежать отсюда.

Наконец Соня находит подходящее место и бережно ставит драгоценный груз, удостоверившись, что ему ничто не грозит. Затем оглядывается по сторонам.

– Сколько же тут всякого барахла, – говорит она вслух. Хватит на целый магазин. А что – если она когда-нибудь вернётся в Соединённые Штаты, то, пожалуй, откроет антикварную лавку.

Удовлетворённая, Соня идёт к выходу, опускает дверь и поворачивает ключ в замке. Вся её прежняя жизнь будет заперта здесь на десять, а может, и двадцать лет.

Отъезжая, она с удивлением обнаруживает, что улыбается – улыбается вопреки всему. Да, та самая организация, которую основал Дженсон, повернулась против них, разрушила их жизнь и попыталась загасить последнюю искру надежды.

Но это им не удалось.

Надежду нельзя ни разбить, ни сломать. Её можно загнать в подполье, даже заставить молчать, но её нельзя убить. Чертежей орган-принтера больше нет. Больших прототипов тоже. Все они разбиты, сожжены и похоронены в безвестной могиле, где покоятся не нашедшие применения технологии.

Но никто не знает, что остался ещё один прототип, поменьше – тот самый, что вернул Остину его потерянные пальцы. Дженсон хранил принтер в картонной коробке у себя в кабинете.

Соня выруливает на шоссе, ведущее к аэропорту, включает радио, находит станцию, передающую классический рок – музыку её детства – и подпевает, не обращая внимания на сотрясающий машину злой ветер.

Сомнений нет – мечта Дженсона мертва. Но когда придёт час и подует ветер перемен, даже мёртвые мечты могут воскреснуть.