Расстояние - Хелен Гилтроу

– Это ты, – говорит она.

– Одевайся.

Кейт направляется к лестнице, но слишком медленно, машинально стараясь защитить тело от боли.

Взявшись за перила, она оборачивается.

– Зачем ты здесь? Эллис ушел. Ему звонила женщина из Скотленд-Ярда, назначила встречу. – И затем, помолчав: – Он спросил, справлюсь ли я сама. – Кейт произнесла эту фразу так, словно это шутка. – Они узнали, где ты. Надо поменять место.

Подумав несколько секунд, она произносит:

– Все разваливается, так?

Впрочем, взгляд ее при этом остается равнодушным.

Он молчит.

Кейт кивает и начинает медленно подниматься по лестнице.

В таком состоянии она была и тогда, в мастерской, прежде чем он сделал ей укол.

Пассивная, вялая.

Йоханссон проходит в ванную на первом этаже, скидывает куртку и внимательно вглядывается в зеркало. На спине кровь просочилась сквозь повязку.

У нее нет желания жить.

Когда они выходят из дома, уже совсем темно. Она не спрашивает, куда они идут. Он подводит ее к машине – два инвалида, поддерживающие друг друга. Скорее всего, у нас нет шанса.

Кейт вскрикивает, когда он помогает ей сесть в машину.

Йоханссон с трудом занимает место за рулем и закрывает дверцу. Она сидит и смотрит прямо перед собой.

– Эллис сказал мне, что Уильям умер. И его друг Ян. И Марк Девлин. – Кейт поворачивается к нему, в ее глазах нет ничего, все эмоции и чувства покинули ее. – Это из-за меня. Из-за моего высокомерия. Мне льстило это предложение. Она сказала, это ради будущего страны, что я помогу спасти жизни. Она говорила, что он обязательно заговорит. Понадобится всего несколько часов, по ее словам, не больше. – Кейт замолкает. Йоханссон не произносит ни слова. – В конце первого дня Дэниел рассказал мне, что с ним будет. Он все знал заранее, но я не слушала, не предполагала, что все зайдет так далеко. Четыре дня я помогала ему жить, четыре дня, потому что не понимала, насколько не права. Надо было убить его в самом начале, когда он просил меня об этом. – Она отворачивается к окну. – Ты не сказал, что с нами все будет хорошо.

– Я все улажу.

Йоханссон достает телефон и набирает номер Филдинга:

– Она у меня.

– Им нужны доказательства.

– Они их получат.

День 24: пятница

КАРЛА

Она опять достает пистолет с глушителем, затем завязывает нам глаза и освобождает от пут ноги. Сначала выводит Пауэлла, потом возвращается за мной. Ее рука крепко сжимает предплечье, дуло упирается мне в щеку. Мои руки, одна из которых нещадно болит, Лисон не заводит мне за спину, за что я ей несказанно благодарна. Вот на что способен человек, столкнувшийся с неотвратимой реальностью, где много боли, каким он становится послушным и управляемым.

Меня запихивают в минивэн, бедром я больно ударяюсь о бампер и падаю носом в пол.

– Если только попробуешь сбежать… – доносится сзади ее голос.

Я вскрикиваю, но кляп заглушает все звуки. Во рту появляется привкус крови. Она заталкивает мои ноги в машину и резко захлопывает дверцу. Через минуту заводится двигатель, и автомобиль начинает движение.

Пауэлл лежит так близко, что я могу к нему прикоснуться.

Я вспоминаю свою поездку в Уэльс. Минивэн без опознавательных знаков, женщина с суровым лицом и множеством украшений. Марк Девлин мертв, я все еще под воздействием шока, переполняемая чувством вины.

Я больше не могу сдерживать рыдания.

Может, я оплакиваю судьбу дочери Пауэлла или судьбу Девлина, а может, все то хорошее, чему не суждено случиться в моей жизни.

День 24: пятница

ЙОХАНССОН

Он добирается до места пешком, не обращая внимания на темноту. Сейчас вечер пятницы, люди разошлись по домам. Фонари освещают пустые улицы, невзрачные промышленные здания, машины у обочины. Дороги ровные и влажные, что кажется ему неправильным. Его состояние изменилось, вновь появились омрачающие жизнь вспышки боли, Йоханссон понимает, что не должен быть сейчас здесь, он не готов.

Однако выбора нет.

Район выглядит жутковато: мусор, затхлый воздух, нечистоты, богатые кварталы Лондона остались в стороне, по другую сторону дороги. Ворота заперты, но кто-то перерезал цепочку и открыл замок. На площадке, заполненной сломанными ярмарочными аттракционами, декорациями и прочим хламом, стоит минивэн без номеров.

Йоханссон обходит территорию, проверяя наличие камер, и заходит внутрь.

Она стоит посреди заброшенного склада, женщина с каштановыми волосами, которую многие мужчины сочли бы привлекательной. На ней элегантное пальто и туфли, надевая которые она точно не планировала бегать, – женщина выглядит так, словно собиралась на работу. На этот раз она замечает его раньше, чем он ее видит. И у нее пистолет.

Йоханссон останавливается и позволяет себя разглядеть.

– Привет, – наконец произносит женщина. У нее манеры и речь образованного, воспитанного человека.

– Что скажете?

Женщина кивает с равнодушным лицом, продолжая его разглядывать. Понимает ли она, в каком плачевном физическом состоянии он находится?

– Ты не похож на киллера, которого я ожидала увидеть, – неожиданно говорит она.

– Нет?

– Нет. – И добавляет: – В доме не возникло трудностей?

Он качает головой.

– Итак, доказательства?

– В машине.

– И где она?

– В полумили отсюда.

Женщина кивает с ухмылкой.

– А ты осторожен.

– Приходится. Хотите прямо сейчас посмотреть?

– Пожалуй, нет. – Рука с пистолетом не дрогнула. Женщина нервничает. Смотрит на него слишком пристально.

Йоханссон чувствует, как земля опять начинает уходить из-под ног. Женщина это тоже замечает.

– Ты в порядке? – спрашивает она. В этом тоже есть расчет.

– Возникли проблемы, когда выбирался оттуда.

– Ты ранен.

– Ничего серьезного.

Он смотрит на пистолет, оценивая уверенность, с которой женщина держит оружие, с которой произносит каждое слово. Высокий уровень самоконтроля.

– Мне сказали, что клиент гражданский, – говорит Йоханссон.

– Нет. – Похоже, ей приятно это слышать. – Твой босс имел дело с другими людьми. Ты ведь знаешь, что и раньше работал на нас?

– Я не знаю, кто вы.