Белая мгла - Кен Фоллетт

Крейг взглянул на своего отца. Вот он, безусловно, никогда не придет в себя. Один глаз его был всегда полузакрыт, и выражение лица было отсутствующее. Он часто, казалось, отсутствовал.

А дедушка продолжал:

– Если бы не Тони, одному Богу известно, как все могло бы кончиться.

Крейг взглянул на Тони. Она выглядела потрясающе в коричневом шелковом платье, оттенявшем ее рыжие волосы. Дедушка был без ума от нее. «Должно быть, у него к ней такое же чувство, какое у меня к Софи», – подумал Крейг.

– Затем нам пришлось пережить этот кошмар еще два раза, – сказал дедушка. – Сначала с полицией. Кстати, Ольга, почему они так ведут допрос? Задают вопросы и записывают твои ответы, а потом пишут нечто такое, чего ты не говорил, в документе полно ошибок и вообще не похоже, что это говорило человеческое существо, а они именуют это твоим заявлением.

Ольга сказала:

– Прокурор любит определенную фразеологию.

– «Я двигался в западном направлении» и так далее и тому подобное?

– Да.

Дедушка пожал плечами:

– Что ж, а потом нам пришлось пережить все сначала на суде, мы должны были сидеть и слушать, что, оказывается, мы не имели права наносить увечья людям, которые ворвались в наш дом, напали на нас и связали. Затем нам пришлось читать все те же идиотские измышления в газетах.

Крейг никогда этого не забудет. Адвокат Дейзи пытался утверждать, что Крейг совершил попытку убить ее, так как наехал на нее, когда она в него стреляла. Это было нелепо. Но какое-то время в суде звучало почти правдоподобно.

А дедушка продолжал:

– Этот кошмар напомнил мне, что жизнь коротка, и я понял, что должен сказать вам всем, какие чувства я питаю к Тони, и не терять больше времени. Нет нужды говорить, как мы счастливы. К тому же мое новое лекарство прошло испытания на людях, будущее компании обеспечено, а я смог купить другой «феррари» и обучать вождению Крейга.

Все рассмеялись, а Крейг покраснел. Он никогда никому не рассказывал о первой вмятине, которую сделал в машине. Об этом знала только Софи. А он все еще чувствовал себя виноватым. Он решил, что признается в этом, когда постареет, когда ему будет лет тридцать или вроде того.

– Хватит о прошлом, – сказал дедушка. – Давайте выпьем. Счастливого всем Рождества.

Все сказали:

– Счастливого Рождества.

Софи вошла, когда подавали первое блюдо. Она выглядела изумительно. Зачесала волосы вверх и надела маленькие висячие сережки. Она казалась совсем взрослой, по меньшей мере двадцатилетней. У Крейга пересохло в горле при мысли, что это его девушка.

Проходя мимо его стула, она нагнулась и шепнула ему на ухо:

– Миранда дала мне презервативы.

От удивления он даже пролил шампанское.

– Что?

– Ты слышал, – сказала она и заняла свое место.

Он улыбнулся ей. У него в запасе были, конечно, свои. Смешная эта тетушка Миранда.

– Чему ты улыбаешься, Крейг? – спросил дедушка.

– Просто радуюсь, дедушка, – сказал он. – Только и всего.