Вся правда о Муллинерах (сборник) - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

и купите для меня накладные волосы, накладной нос, набор накладных усов и бакенбард, а также большие темные очки.

Планы Осберта, когда, осторожно оглядев улицу во всех направлениях, он час спустя покинул свой дом и велел таксисту отвезти его в какой-нибудь убогий отель в наиболее дикой и наименее известной части Кромвель-роуд, были крайне и крайне неопределенными. Только достигнув этого спасительного приюта и старательно оснастив себя париком, носом, усами, бакенбардами и темными очками, он приступил к разработке плана кампании. Остаток дня он провел у себя в номере, а на следующее утро перед полуднем направился в магазин подержанной одежды братьев Коган вблизи Ковент-Гардена для приобретения полного гардероба путешественника. Он намеревался сесть на пароход, отплывающий на другой день в Индию, а затем немножко пошляться по белому свету, навестив en route[16] Японию, Южную Африку, Перу, Мексику, Китай, Венесуэлу, острова Фиджи и другие не менее живописные места.

Казалось, все Коганы крайне ему обрадовались, едва он переступил порог заведения. Они всем скопом сгрудились вокруг него, инстинктивно почувствовав очень крупный заказ. В этом превосходнейшем торговом заведении помимо поношенной одежды можно приобрести практически все, что есть на свете, и главная трудность заключается в том (братья — чрезвычайно убедительные продавцы), как этого избежать. На исходе пяти минут Осберт с легким удивлением обнаружил, что ему теперь принадлежат три коробки покерных фишек, ермолка, клюшки для поло, удочка, концертино, гавайская гитара и аквариум с золотыми рыбками.

Он раздраженно прищелкнул языком. Эти люди словно бы совершенно не поняли положения вещей. Они как будто считают, что он намерен превратить путешествие в вихрь удовольствий. Насколько мог ясно, он постарался втолковать им, что в те немногие погубленные годы, которые ему осталось влачить до момента, когда акула или тропическая лихорадка положит конец его страданиям, у него не будет настроения играть в поло, в покер или на концертино, любуясь резвящимися золотыми рыбками. С тем же успехом, сказал он гневно, они могли бы предложить ему треуголку или просто швейную машинку.

Братья тотчас развили бурную деятельность.

— Принеси джентльмену швейную машинку, Изадор.

— А когда найдешь для него треуголку, Лу, — сказал Ирвинг, — спроси у клиента в обувном отделе, не будет ли он так добр зайти сюда. Вы счастливчик, — заверил он Осберта. — Если хотите путешествовать по дальним краям, так лучшего советчика вам не найти. Вы слышали о мистере Брэддоке?

Между усами и бакенбардами виднелась лишь незначительная часть физиономии Осберта, но эта незначительная часть побелела под загаром.

— Мистер Б-б-б…

— Именно так. Мистер Брэддок, исследователь диких земель.

— Воздуха! — вскричал Осберт. — Воздуха мне!

Он кинулся к выходу и уже собрался выскочить на улицу, когда дверь отворилась, впуская высокого человека достойнейшего вида с военной выправкой.

— Приказчик! — воскликнул вошедший внятным патрицианским голосом, и Осберт на подгибающихся ногах отшатнулся и уперся спиной в огромную кипу брюк. Вошедший был генерал-майор сэр Мастерман Петерик-Сомс.

К нему ринулся взвод Коганов: Изадор поспешно схватил пожарный шлем, а Ирвинг — микроскоп и пару головоломок. Генерал сделал знак унести все это обратно.

— Есть у вас, — спросил он, — хлысты?

— Да, сэр. Очень много хлыстов.

— Мне требуется крепкий, с рукояткой среднего размера и очень гибкий, — сказал генерал-майор сэр Мастерман Петерик-Сомс.

И в эту секунду вернулся Лу в сопровождении Башфорда Брэддока.

— Вот этот джентльмен? — дружески спросил Башфорд Брэддок. — Вы отправляетесь путешествовать, сэр, насколько я понял? Буду рад помочь вам.

— Да не может быть! — сказал генерал-майор сэр Мастерман Петерик-Сомс. — Башфорд? Тут чертовски темно. Я тебя не узнал.

— Зажги свет, Ирвинг, — сказал Изадор.

— Нет, не надо, — сказал Осберт. — У меня слабое зрение.

— Если у вас слабое зрение, вам не следовало бы ехать в тропики, — сказал Башфорд Брэддок.

— Джентльмен твой друг? — осведомился генерал.

— Да нет. Я просто готов помочь ему с покупкой снаряжения.

— Джентльмен уже приобрел фишки для покера, ермолку, клюшки для поло, удочку, концертино, гавайскую гитару, аквариум с золотыми рыбками, треуголку и швейную машинку, — вставил Изадор.

— А? — сказал Башфорд Брэддок. — В таком случае ему осталось приобрести только пробковый шлем, парочку краг и банку мази, обезболивающей укусы аллигаторов.

Со стремительностью исследователя диких земель, приобретающего вещи, за которые платит кто-то другой, он завершил экипировку Осберта.

— Но что привело тебя сюда, Башфорд? — спросил генерал.

— Меня? Ищу сапоги с шипами. Хочу раздавить змею.

— Какое странное совпадение. Я зашел сюда купить хлыст, чтобы отодрать змею.

— Скверный день для змей, — сказал Башфорд Брэддок.

Генерал кивнул с некоторой задумчивостью.

— Разумеется, моя змея, — сказал он, — еще может оказаться вовсе не змеей. Классифицировав этого субъекта как змею, я, возможно, судил о нем неверно. В этом случае хлыст мне не понадобится. Тем не менее лишний хлыст в доме не помешает.

— Без сомнения. Не перекусите со мной, генерал?

— С большим удовольствием, мой милый.

— Всего хорошего, сэр, — сказал Башфорд Брэддок, дружески кивая Осберту. — Рад был оказаться вам полезным. Когда отплываете?

— Джентльмен отплывает завтра утром на «Раджпутане», — сказал Изадор.

— Как! — воскликнул генерал-майор сэр Мастерман Петерик-Сомс. — Да не может быть! Подумать только, вы едете в Индию! Я провел там много лет и могу дать вам массу полезных советов. Старушка «Раджпутана»? Так я же знаю корабельного эконома. Приеду проводить вас и поговорю с ним. Без сомнения, я смогу обеспечить вам особое внимание. Нет-нет, мой милый, не благодарите. В настоящее время меня многое тревожит, и будет большим облегчением оказать кому-нибудь маленькую услугу.

* * *

Осберт прокрался в свой приют на Кромвель-роуд в твердом убеждении, что Судьба слишком уж жестока с ним. Если сэр Мастерман Петерик-Сомс намерен явиться на пароход, то попытаться отплыть на этом пароходе было бы безумием. На палубе лайнера в лучах полуденного солнца генерал не может не узнать его всем бакенбардам вопреки. Этот