Башня у моря - Сьюзан Ховач

– На самом деле это пойдет им на пользу, – рассуждал Дерри, – потому что эта земля и козу не прокормит, а тут есть земли и получше – на южной стороне озера; они их смогут обрабатывать на условиях аренды.

Таким образом, я решил попробовать. Меня эта схема очень захватила, потому что мистер Макдональд расписывал свои успехи в Шотландии и мне нравилась идея зарабатывать, сажая деревья.

Заботило только то, что у меня не было денег для начального вложения. Нужно было закупить саженцы, посадить их, ухаживать за ними, и, когда все счета были оплачены, у меня не осталось ни пенса.

– Может быть, продать что-нибудь из семейных ценностей? – сказал я Дерри, хотя при мысли о продаже прекрасного георгианского серебра у меня внутри все переворачивалось.

К тому же я сомневался, что закон позволяет мне сделать это. Я бы с удовольствием заложил все бесполезные драгоценности Сары, но об этом и речи не могло идти. С Сарой я должен был вести себя осторожно.

– Ничего не продавай, – отмахнулся Дерри, с обычной своей легкостью предлагая идеальное решение. – Зачем тебе беспокоиться? У тебя богатый тесть по другую сторону Атлантики, и у него неважно со здоровьем. Напиши ему и напомни, что деньги он с собой все равно не заберет, когда уйдет в мир иной.

Это казалось разумным, в особенности еще и потому, что прежде я ни разу не просил у кузена Фрэнсиса ни пенса, но почему-то мысль о письме за океан меня не привлекала, и я решил отложить это на день-другой.

– Давай сначала очистим землю, – предложил я Дерри и вызвал Макгоуана, рассказал ему про идею лесопосадок и попросил выписать необходимые извещения о выселении.

– Начнутся волнения, милорд, – сразу же сказал Макгоуан самым мрачным своим голосом.

Я повторил предложение Дерри: арендаторы смогут переселиться на южный берег озера.

– Земля там теперь не лучше болота, милорд, – возразил Макгоуан. – Прежде было иначе, но река изменила русло, и арендаторам пришлось уйти оттуда. Вот почему та земля больше так никогда и не сдавалась в аренду.

– Ну… тогда отправьте арендаторов в Америку или еще куда, – предложил я словно по вдохновению. – Они живут в такой нищете, что, возможно, уцепятся за подобный шанс.

– Если вы захотите, чтобы они уехали, они пожелают остаться, – предупредил Макгоуан и, воспроизведя свое глубокое знание ирландских крестьян, добавил голосом, который можно было сравнить разве что с голосом судьбы: – Понимаете, они все О’Мэлли.

– Меня не волнует, кто они. – Я пришел в сильное раздражение, а потом вспомнил, что во главе клана О’Мэлли стоит не кто иной, как мой старый враг Максвелл Драммонд. – О господи! – воскликнул я. – Вот проблема! Что ж, пожалуй, лучше выплатить им компенсацию.

– Это обойдется вам очень дорого, милорд, и создаст опасный прецедент. После этого каждый выселенный арендатор будет требовать компенсацию, и на вас вскоре со всех сторон посыплются неприятности.

– Господи… Ладно… – Я к этому времени был совершенно растерян. – Я поговорю с мистером Странаханом, – сообщил я наконец, зная, что Дерри так или иначе найдет выход из этого затруднения.

Но Дерри не видел иного выхода – только стоять на своем, если О’Мэлли начнут протестовать.

– Они справятся! – воскликнул он. – А то, что Макгоуан болтает, будто земля на юге бесполезна, то я ему ни капли не верю. Им и всего-то нужно что выращивать картофель! Лучшие акры долины для этого не требуются.

– А если Драммонд устроит бучу?

– С Максвеллом Драммондом я сам разберусь, – пообещал Дерри, и я знал, что у него, как истинного ирландца, уже чешутся кулаки. – Предоставь его мне.

Я так и сделал, но мне не понравилось то, что последовало; шли недели, и происходящее нравилось все меньше и меньше. Мне удалось получить деньги от кузена Фрэнсиса, хотя он и сопроводил их дьявольски высокомерным письмом, но я не смог запустить проект лесопосадок, потому что очистить землю оказалось невозможно. Дерри разослал извещения о выселении, Макгоуан занял позицию мрачного нейтралитета, а все О’Мэлли собрались толпой, подошли к самым дверям Кашельмары и потребовали встречи со мной. Когда я отказался, полагая, что переговоры со сборищем швали обернутся для меня потерей лица, они разбили два окна, а Сара пришла в такое состояние, что у меня не осталось иного выбора – только послать за Максвеллом Драммондом. Но Драммонд, этот чертов наглец, отказался встречаться со мной. В аккуратно написанном послании он сообщил, что ни о каких переговорах не может идти речи, пока Дерри пребывает в Кашельмаре.

– Не слушай его! – возмущенно воскликнул Дерри. – Какое он имеет право рассуждать о переговорах и ставить тебе условия! Патрик, ты подписал ордера на выселения. Ты не должен отступать! Если сейчас уступишь им, то дальше так и пойдет.

Говорить можно было что угодно, но пытаться подавить ирландское недовольство – это все равно что пытаться ликвидировать течь из старого, дырявого ведра: заткнешь одну дыру, тут же образуется другая. В конечном счете нам удалось выселить арендаторов, но для этого субинспектору в Леттертурке пришлось собрать в долину все полицейские силы, имеющиеся в его распоряжении, и вызывать стенобитные машины, которые принялись рушить глиняные хижины так, что они падали чуть не на головы выселяемых. Я думал, что после этого худшее осталось позади, но никогда еще я так сильно не ошибался. Протесты только-только начинались. Мой скот, мирно пасшийся в лугах у реки Фуи, покалечили. Один из моих любимых сеттеров, Полоний, исчез, а неделю спустя его нашли на алтаре часовни – он сидел там без головы, которая аккуратно лежала рядом. Еще хуже – часовню осквернили. От алтаря несло мочой, а скамьи были изрезаны ножом.

К этому времени я пребывал в бешенстве и жутком расстройстве. Я никогда бы не взялся за проект лесопосадок, если бы знал, к чему это может привести. Мне не хотелось никого обижать, и откуда я мог знать, что О’Мэлли так непримиримо воспримут всего несколько выселений? Я желал лишь одного: как можно скорее оставить эту идею, что, конечно, было бы унижением короны, и Дерри совершенно справедливо отказался даже говорить на эту тему.

И я пытался не отступать, но жизнь превратилась в черт знает что. Кроме того, я вскоре стал серьезно беспокоиться за Сару: речь шла не только о неприятных переживаниях, но и о реальной опасности для нее. Последней соломинкой стал случай в начале марта: экипаж Сары забросали тухлыми яйцами, когда она после поездки к Маделин возвращалась из Клонарина.

Я пребывал в таком расстроенном состоянии, что обещал немедленно отвезти ее в Лондон.

– Но деньги! – рыдая, воскликнула Сара, которая наконец прониклась пониманием того, что мы должны жить скромно.

– Мы используем часть тех денег, что прислал твой отец, – тут же предложил я. – А остановимся на Сент-Джеймс-сквер у Маргарет.

Я испытал облегчение, как только решение было принято.

– Вам с Кларой тоже имеет смысл уехать, – посоветовал я Дерри. – Ни к чему тут оставаться.