Триптих. Одиночество в Сети - Януш Леон Вишневский

А потом она опять стояла под душем и радовалась, что осталось совсем немного…

Они встретятся, встретятся по-настоящему!

Она надела новое зеленое белье, спрыснулась его любимыми духами, надела новое платье, которое купила в Варшаве перед поездкой сюда. Наложила косметику. Ей хотелось сегодня с утра быть неподражаемой и красивой.

Но действительно ли она влюблена в него?

Она радовалась, что он прилетает так рано. Ей не нужно было больше бороться с чувством нетерпения, которое она испытывала с момента приезда в Париж. Сильней всего оно мучило ее вечерами. Тогда она откупоривала бутылку вина и «размягчала» это чувство, впадая в романтически-распутное настроение. А если вино не помогало, она отправлялась в интернет-кафе неподалеку от гостиницы и писала ему обо всем, что чувствует.

Сегодня она, наверное, тоже впадет в это романтически-распутное настроение, но не отправится никуда. Она даже себе не хотела признаться, что сделает, когда придет это настроение.

Придет?!

Оно уже пришло. Она это безошибочно чувствовала. А еще и восьми нету. То, как она выглядит в зеркале, ее вполне устроило, и она вышла из номера.

В восемь перед гостиницей ее должно ждать такси.

В гостинице еще было тихо и пустынно. Проходя мимо стойки, она почувствовала аромат свежезаваренного кофе, но симпатичного поляка-портье что-то не было видно.

Такси уже стояло у входа. Она убедилась, что оно именно по ее вызову. Шофер-араб торопливо выскочил из машины и, кланяясь, открывал дверь…

Они уже поворачивали, когда ей вдруг показалось, что из гостиницы выскочил портье. Она по-английски попросила шофера остановиться, но тот не понял. Они свернули в боковую улочку, и у нее уже не было уверенности, не почудилось ли ей.

Она уселась поудобнее и мысленно улыбнулась. В Париже начинался прекрасный солнечный день. А она ехала к нему.

«Теперь действительно вот-вот…» — подумала она.

Портье: В половине седьмого он позвонил ей, чтобы она проснулась. Ему показалось, что голос у нее незаспанный.

После этого он выслал подтверждающий мейл на адрес Якуба и буквально без пяти семь отключил модем. Через полчаса привезли газеты. Ему нужно было разнести их по гостинице. Но сперва он решил выпить кофе. Он прошел в кухоньку за стойкой и включил кофеварку.

Затем он сложил газеты в специальную сумку, повесил ее через плечо и лифтом поднялся на последний этаж. Сходя вниз, он раскладывал газеты перед дверьми всех занятых номеров.

Когда он выходил из лифта на втором этаже, то увидел, что она спускается по лестнице.

Буквально несколькими секундами позже, кладя одну из газет, он вдруг заметил этот заголовок.

Он бросил сумку и помчался по лестнице вниз. Он увидел, как она села в машину. Как сумасшедший, он кричал, звал ее по имени, но такси внезапно свернуло в боковую улицу и пропало из виду.

ОН: Он потихоньку смаковал «кьянти», ожидая, когда на мониторе появится страница Си-эн-эн.

Ему было славно и уютно. Свет в салоне был приглушен, вдалеке на экране телевизора сменялись кадры фильма, названия которого он даже не знал, слышалось ровное успокоительное гудение работающих двигателей.

Вся суета последней недели, сперва на конгрессе в Новом Орлеане, а потом в Принстоне и Нью-Йорке, этот идиотский стресс сегодня по дороге в аэропорт и в самом аэропорте сейчас казались ему чем-то далеким, произошедшим несколько лет назад. Чем-то не имеющим значения.

Он на миг прикрыл глаза. Выпитое вино и эмоциональное утомление привели к тому, что на него снизошло настроение, которое она определила бы как блаженство.

Ладно, он сейчас посмотрит прогноз погоды для Парижа на завтра, выключит ноутбук и постарается уснуть.

Он открыл глаза. Страница Си-эн-эн уже появилась на экране монитора.

Она начиналась самой последней новостью, напечатанной жирным шрифтом. Он прочел:

On July 17, 1996, at 2031 EDT, a Boeing 747–131, crashed into the Atlantic Ocean, about 8 miles south of East Moriches, New York, after taking off from John F. Kennedy International Airport (JFK). The airplane was being operated on a regularly scheduled flight to Charles De Gaulle International Airport (CDG), Paris, France, as Trans World Airlines Flight TWA800. The airplane was destroyed by explosion, fire, and impact forces with the ocean. All 230 people aboard were killed.[27]

Он прочел, и его затрясло. Он не мог удержать и руке бокал с вином и понимал, что если сейчас не встанет, у него случится приступ астмы. Он уже начинал задыхаться. И знал, что будет дальше. Он помнил все это со времен Натальи.

Он вырвал провод модема из гнезда телефона, ноутбук упал на пол, а он устремился в проход между рядами кресел. И ему было абсолютно все равно, что он толкает сидящих и наступает им на ноги.

Внезапно рядом с ним оказалась стюардесса.

Он схватил ее за руку и прошептал:

— Вы плакали, потому что… потому что они все погибли, да?

Она с недоверием и страхом взглянула на него и спросила:

— Откуда вам известно?

— «Си-эн-эн», я только что был на их странице.

— А-а… — протянула она и посмотрела на его ноутбук, валяющийся на полу. — Да, я плакала… потому что они погибли. Только, пожалуйста, никому ни слова об этом. Они сами все узнают в Париже. Прошу вас.

— А знаете ли вы, что я… я в вашем самолете лечу случайно? Если бы не нью-йоркские пробки, я летел бы вместе с ними… и там… там вместе с ними бы погиб…

Она не отрывала от него взгляд, слушала и неожиданно обняла. Потом, видимо устыдившись такого проявления слабости, резко повернулась и ушла. А он стоял и невидящим взглядом смотрел в иллюминатор, пытаясь понять, остался он жив потому, что ему в этом мире суждено сделать еще что-то важное, или из-за своей безалаберности и неумения рассчитать время, или, может быть, благодаря тому боязливому индусу-таксисту.

Смерть разминулась с ним на миллиметр, издевательски скаля зубы, хохоча над шуткой, которую сыграла с ним на Манхэттене.

Смерть…

Она снова напомнила ему о себе…

Он вспомнил, как умирала его мама.

Умирала медленно, но непрестанно. День за днем.