Афганский караван. Земля, где едят и воюют - Идрис Шах

После этого отважный пришелец получил разрешение ухаживать за своей избранницей – разумеется, в пределах дозволенного. До самой свадьбы их не должны были видеть вместе, и ни у жениха, ни у невесты так и не хватило духу признаться, что они знакомы уже не первую неделю. Именно Фозия научила Юсуфа тому, как лучше всего добиться ее руки, пока кочи и партизаны вместе двигались на юг и разбивали лагерь по соседству друг с другом.

Теперь Азамбай стал членом племени, почетным кочи, и никто из кочевников об этом не пожалел. Новичок уважительно относился к старшим и терпеливо сидел у костра, слушая их песни и легенды. Женщины принялись за подготовку к свадьбе, а певец племени взялся сочинять праздничную балладу.

Эта история, говорили между собой люди, и впрямь достойна того, чтобы долгие годы передаваться из уст в уста. Почему старейшины отбросили свои возражения, хотя это означало крушение многих планов, неясно и до сих пор, разве что правы те, кто верит в решающее влияние романтики на человеческие умы.

А нерассказанная часть истории – как Азамбай без всякой чужой помощи выследил и убил русского офицера, чтобы добыть мундир в доказательство своих военных заслуг, ибо свой он оставил в казарме перед побегом, – долгое время хранилась в крепко запертом тайнике его души. В ту ночь, когда партизаны остановились в высоких горах неподалеку от советского лагеря, никто не заметил отсутствия нового члена отряда. Несмотря на эффектную речь, произнесенную перед старейшинами ради того, чтобы жениться на возлюбленной, Юсуф Азамбай отнюдь не был хвастуном.

Идрис Шах

Я увидел тучи вертолетов и длинные шеренги танков, полчища солдат, всю стальную мощь огромной империи, которая пришла покорять Афганистан.

Я взглянул снова – и заметил там и сям среди гор жалкие, маленькие горстки бойцов, пытающихся противостоять этой грозной силе.

Голод, раны, усталость, рваная мешковина на ногах… Патроны, набитые вручную самодельным порохом… Повязки на ранах, сверкающие глаза…

Сотня или тысяча лет минула с тех пор, как я сидел у себя в саду и ел персики, пил чистую воду, слышал голоса своих играющих детей, жены и соседей, которые приглашали нас разделить с ними обильную трапезу?

Я сел у небольшого водопада и посмотрел в озерцо под ним. Сняв башмаки, я остудил ноги; одна нога наткнулась на что-то твердое, я протянул руку и достал этот предмет.

Это был плоский, довольно тяжелый камень из твердой, плотной породы. Должно быть, он пролежал на дне целые века; посередине в нем была большая ровная дырка, словно пробитая кулаком.

Затем мне почудилось, что какой-то голос произнес: «Посмотри на эту дыру и подумай, что простая вода может сделать с крепчайшим камнем. Всего лишь капля за каплей – и отверстие готово. Неужели народ Афганистана слабее?»

В ту ночь мы, «бандиты и контрреволюционеры, наемники американцев», уничтожили три бронированные машины с пехотинцами. Нам пришлось заплатить за это тридцатью жизнями.

Я ношу камень с собой на животе, под поясом. Он смягчает голодные боли во время долгих переходов.

Катрены Устада Халилуллы Халили, поэта-лауреата Афганистана