Книга обманов - Марта Кетро

Четвёртое, Марта

Если запоминаешь какую-нибудь дату, потому что счастлив и не хочешь забыть, как это — быть счастливым, можешь не сомневаться: через несколько лет, иногда — скоро, она превратится в день очень большой тоски. А ещё позже она станет такой ночью, когда особенно понимаешь — я ничего не чувствую. И если собственная ровность души в остальное время не беспокоит, сегодня она — невыносима. Нет, без пафоса, — ощутима. Нет. Она просто теперь с тобой.

Весна в Фиальте

Есть тексты — и есть люди, — с которыми никогда не жил и не собирался (разве что по юности, глупости, мимолётной увлечённости), но подле которых, ты точно знаешь, однажды будешь умирать, как собака. Потом, когда-нибудь, когда не останется ни амбиций, ни гордости, а только надсадный кашель из глубины лёгких, ты придёшь и, не глядя в глаза, — потому что нечего в них глядеть, смотрено-пересмотрено, — свернёшься клубком, тяжело прислонившись плешивым боком, и станешь ждать, следя, как в тепло между его ногой и твоей спиной утекает сначала боль, а потом и вся твоя жизнь.

Эти тексты — и этих людей — можно распознать по одному мгновению, если Бог вас когда-нибудь накажет такими отношениями, вы их узнаете. Вот здесь:

«С невыносимой силой я пережил (или так мне кажется теперь) все, что когда-либо было между нами, начиная вот с такого же поцелуя, как этот; и я сказал, наше дешевое, официальное ты заменяя тем одухотворенным, выразительным вы, к которому кругосветный пловец возвращается, обогащенный кругом: «А что, если я вас люблю?» Нина взглянула, я повторил, я хотел добавить… но что-то, как летучая мышь, мелькнуло по ее лицу, быстрое, странное, почти некрасивое выражение, и она, которая запросто, как в раю, произносила непристойные словечки, смутилась; мне тоже стало неловко… «Я пошутил, пошутил», — поспешил я воскликнуть, слегка обнимая ее под правую грудь».

Сейчас, пока ещё достаточно гордости и амбиций, нет ничего стыднее, чем заподозрить — а что, если я Вас люблю, а что, если я, как и все остальные романтические уродцы, собираюсь испортить нашу удобную, радостную, дизайнерски выверенную связь вот этим безобразным, мучительным, перекашивающим и разрывающим рот «люблю». Это лишь чуть менее стыдно, чем увидеть в ответ на чужом лице «быстрое, странное, почти некрасивое выражение» разочарования и скуки — и ты туда же, а, опять, вроде обо всём уже поговорили, мне казалось, у тебя эта блажь давно прошла…

И потому не нужно, ах, не нужно, писать всю жизнь один и тот же текст — и раз за разом разбиваться об одного и того же человека, — ведь главное между вами уже произошло, и ты уже богаче многих других, потому что знаешь, в чей промерзший панельный подъезд, в чью бессмертную библиотеку придёшь однажды умирать.