Сатисфакция - Лев Клиот

Молодым офицером я загорелся стать охотником, да и ружье хотелось иметь в собственности. Мой ротный был заядлым охотником, он немедленно нашел мне недорогую тульскую двустволку и тут же пригласил на утиную охоту.

Поднятую манком птицу я подстрелил, не целясь, и она подранком опустилась в пяти метрах от меня. Это оказалось зрелищем, ужаснее которого мне до той поры испытывать не приходилось. Отвернувшись от нее, я нажал на второй курок.

К этим впечатлениям добавилась расплакавшаяся и забившаяся на диван Ирка, наотрез отказавшаяся возиться с жалким утиным трупиком. Ночной кошмар ощипа закруглил бессонную ночь. На следующий день, вернувшись со службы, я обнаружил на столе приготовленную дичь. Съел ее под виноватым взглядом супруги. Было даже неплохо. Но больше ни разу мое ружье по живым мишеням не стреляло.

С тех пор каждый раз, когда меня одолевали мрачные мысли, я представлял себе, как заряжаю стволы картечью или пулей и стреляю раз за разом по этим мучившим меня черным сгусткам. Надо заметить, такое самодеятельное психоаналитическое лечение помогало. Вот и сейчас я заряжал это виртуальное оружие и стрелял, стрелял, пока эти мои стрелковые упражнения не прервал звонок телефона, примостившегося в углу на низенькой подставке, незамеченного мною прежде.

Звонил Леша:

– Возвращайся, все уже на месте.

Я посмотрел на часы – прошло сорок минут. Ну что ж, если я спекся за минуту, то ребята сопротивлялись в сорок раз дольше.

Алексей с марокканцем складывали в ящики оружие, друз с одним из сабров укладывал в мешки снаряжение, двое жевали пиццу. «Что же они такие худые, – мелькнула дурацкая мысль, – если постоянно что-то жуют?». Я стоял посреди этой суеты и ловил на себе удивленные взгляды. Алексей отвлекся от ящиков с винтовками и, ощутив странность момента, закричал, всплеснув руками:

– Шеф, ты чего такой мрачный? 7:1! Виктория!!!

Если бы меня трахнули кувалдой по голове, то большего эффекта вряд ли удалось бы достичь. Мысли мелькали со скоростью шанхайского экспресса на магнитной подвеске.

Сначала арифметика. 7:1. Один – это я. Так что тут ошибки нет. Затем – жгучий стыд за «шмоков». Это так я разбираюсь в людях? А потом – волна захлестнувшего вселенского счастья, тут же перешедшая в лихорадочное всепоглощающее желание отблагодарить.

«Господи, что же я могу для них сделать? Может, мне им ноги вымыть?» – и я стал смеяться, хохотать, сложившись пополам, ждал сквозь слезы, что кто-то решит, что у меня истерика, и даст мне по морде. Но, видимо, это зрелище и этот хохот заразили всех. Бетонные стены содрогнулись от всеобщего веселья – победного вопля войны.

Вечером я снял арабский ресторан в Яффо. Собрал всех: китайцев, израильтян, судей, операторов беспилотников, обслуживающий персонал – человек сорок. Китайцы без конца выражали свое восхищение победителям. Мистер Ли произнес красивый тост про то, что боевое искусство от победителей перетекает к побежденным, и они становятся лучшими воинами, – и так долго и с чувством. А мне все чудился его удаляющийся зад. Поэтому каждый раз, попадая взглядом на мистера Ли, я опрокидывал очередную рюмку и в конце концов опрокинулся в небытие.

Потом мне рассказывали, что я порывался показать мистеру Ли съемки боя, в которых его подстрелили в ста метрах от меня. Он, конечно, и сам все это уже видел, но мне-то важно было… впрочем, уже неважно.

Потрясло меня при этом просмотре то, как действовали те, кого я назвал в запале «шмоками». Только с помощью беспилотников возможно было отследить их невероятные передвижения. Они перемещались в складках рельефа каким-то нечеловеческим образом: так бы могли двигаться обезьяны, змеи или неуловимые привидения из фильмов ужасов.

Алексей прокомментировал всю эту короткую, потрясающую по эффективности схватку в своей спокойной невозмутимой манере.

Начал он с того, что моя гибель от шара мистера Ли была ими запланирована, и на мое восхищенное: «Вот суки!» Леша только улыбнулся.

– Ты был слабым звеном, и нашей задачей было обратить слабость в силу. Но чтобы тебе не было обидно оказаться слабым звеном среди нас, вот пара штрихов из рутинной подготовки тех ребят, которых ты видишь на экране.

Они все прошли долгий путь сложнейших физических и психологических фильтров, начиная с курса молодого бойца и заканчивая отсевом в кандидаты для спецназа. Вот эти двое, которые, как ты заметил, перемещаются по земле, как змеи, – Томер и Игаль. Однажды на стадии отбора их подразделение получило задание преодолеть ползком километр по каменистой, гористой местности, покрытой густым, жестким, утыканным колючками кустарником. Когда те, кто дополз до конца – а таких оказалось меньше половины, – подошли к командирской палатке, с их колен и локтей потоком лилась кровь. Их раны обработали антисептиком и перебинтовали, а на следующий день они повторили все с начала – и так до тех пор, пока они не научились преодолевать эту дистанцию без кровопотери.

Марш-бросок для всех этих, как ты их назвал, «шмоков», перед выпуском с курса молодого – скажем, уже не бойца, а спецназовца – представлял собой восемьдесят километров по пустыне в сорокаградусную жару. Десять километров шагом, три бегом с полной выкладкой: разгрузкой, оружием, боеприпасами, сухпайком, – это 30–40 килограммов. А Даниэль, мой второй номер, был пулеметчиком и тащил на себе пулемет «Негев» и запасной ствол к нему – это еще килограммов двадцать пять. В путь-дорогу нам выдавали сухой паек и суточный запас воды. Ну а уж потом, после этой восьмидесятикилометровой прогулки, оставалась сущая ерунда: еще пятнадцать километров с носилками, и на носилки должен был лечь самый тяжелый из нас.

Тебя, – вернулся к действительности Леша, – мы поставили с определенной целью. Кстати, ты нам помог: сразу повел себя как сторонний наблюдатель, чаек стал рассматривать – думал, что война вдалеке проходит, там, на Ближнем Востоке. Мы мистера Ли пропустили к тебе, создавая у него впечатление, что он крутой незаметный ниндзя. Надо сказать, что он был неплохо подготовлен, и было видно, что с оружием обращается достаточно профессионально.

Чего мы достигли твоей «гибелью»? Китайцы решили, что мы слабаки – позволили завалить хозяина и можем стать легкой добычей. Сами они тоже не ломом были подпоясаны: все – армейский спецназ, и вели они себя очень даже достойно. Но они играли в войну, а мы не играли – мы воевали. За твоим «убийцей» пошел Эран. Про него еще один эпизод из подготовки наших спецов.

У Эрана в подразделении инструктором была девчонка, жутко крутая. В рукопашной даже я не факт, что выиграл бы, если бы пришлось конкретно с ней сцепиться. В общем, как-то она выводит десяток ребят в поле, ровное поле с редкой травяной порослью, и говорит: «Прячьтесь, даю пять минут, кого найду, накажу». Ну кто куда – в землю зарываться. Нашла девятерых, а Эран лежит. Прямо у его уха ее красный ботинок. Она его не видит.

Красный это цвет обуви израильского спецназа, – поясняет Алексей. – Человеческий глаз реагирует на движение, на изменение обстановки – любое, до микрона. Этот парень замер, как ящерица: ни движения, ни дыхания. Так и выиграл дуэль. Она была в шоке, но он очень хотел ей понравиться, так что, возможно, этот случай особый – мотивация, понимаешь, высокая. Мы на их свадьбе пожелали ему таким же незаметным в кровати оставаться, отомстить за нас всех, но, видать, нашла она его: уже двое шпингалетов по их дому бегают.