Путь России. Новая опричнина, или Почему не нужно "валить из Рашки" - Михаил Делягин

Только 10 % родителей читают книги детям дошкольного возраста и менее 0,5 % родителей читают книги детям школьного возраста. Эти недопустимо низкие показатели – не только результат появления альтернативных источников информации вроде цифрового телевидения и Интернета, это результат падения общего уровня культуры общества.

И это очень серьезно, потому что способ воспитания способности к мышлению – это чтение, а не телевидение.

* * *

Сейчас, под воздействием разрушительной реформы системы образования, стало модно рассуждать о том, чего не хватает сейчас российскому образованию. Неумение, нежелание внедрить в образовательный процесс информационные технологии? Низкие зарплаты учителей? Слабая подготовка?

Часто говорят: учителя такие же люди, как и все, они живут в этой стране. Они потребители, а не подвижники.

Но похожий разговор любят вести милиционеры. Мол, милиция – это срез общества, и потому в ней просто обязаны активно действовать бандиты, убийцы и насильники. А ведь это наглая ложь: милиция должна быть лучшей частью общества, она обязана за волосы тащить его прочь от обезьяны, наверх, к гуманности и цивилизованности.

И, извините, и у педагогов такая же задача. Педагоги тоже должны быть лучшей частью общества, а не майорами Евсюковыми в штатском.

Когда либералы говорят, что, мол, при такой зарплате это невозможно, – им стоит напомнить, что человека от обезьяны отличает не зарплата, а цель.

Да и зарплату педагогам несколько раз поднимали.

Нормальная зарплата – условие абсолютно необходимое, но не достаточное. Потому что человек с четко выраженной потребительской ориентацией всегда будет ориентирован на деньги, а не на результаты работы. К сожалению, не всегда результат измеряется деньгами, а из стремления к деньгам никакого творческого результата не получается вообще и никогда.

Педагогика – это все-таки процесс во многом творческий. Так что, к сожалению, воспитание педагогических кадров должно идти по принципу подвижничества, по некоему почти религиозному принципу, а не по критерию «где бабок больше и откат гуще».

Да, подвижники в педагогике должны получать нормальную зарплату, а не нищенскую, и оставаться подвижниками, потому что работать с детьми тяжело, хоть и интересно. Нужен совершенно особый, специфический тип личности, который в нашем обществе есть и будет всегда.

Не стоит ведь забывать, что во время Гражданской войны, военного коммунизма и даже во время нэпа, и уж тем более в тридцатые годы зарплаты учителей были невысокие. В середине тридцатых годов их резко повысили[25], тогда велась соответствующая государственная политика – но в двадцатые годы зарплата педагогов точно была невысока. Макаренко много денег не получал, но система образования работала достаточно хорошо, даже несмотря на безумные эксперименты вроде сексуального просвещения.

И сегодня, конечно, не хватает информационных технологий, зарплаты и даже пожарной защищенности – бесконечно можно перечислять, чего не хватает.

В конце концов не хватает нормальных учебников, адаптированных к детскому восприятию! Насколько я могу судить, не написана даже нормальная история нашей страны, чтобы можно было, с одной стороны, гордиться ею, а с другой, знать ее трагические страницы, и, соответственно, нет подобного популярного учебника!

Однако главное, чего не хватает нынешнему школьному образованию, с моей точки зрения, – это разумная цель. В советское время школьное образование готовило людей, а сейчас оно готовит объект воздействий и манипуляций: классический пример – пресловутый ЕГЭ, отучающий школьника мыслить системно и самостоятельно, эффективно прививающий ему разорванное, обрывочное, клиповое мышление. Это абсолютно неправильный, порочный и разрушительный для общества подход.

Если мы в школах и вузах готовим людей, а, как говорили греки про рабов, не «говорящие орудия», – мы должны учить этих людей думать. Советская система образования не учила принимать самостоятельные решения, но она воспитывала ответственность, учила думать и учила морали. Все эти бесконечные классики русской литературы, все эти классики советской литературы, включая «Разгром» А. А. Фадеева, с разных сторон и по-разному учили именно морали, хотя само слово это произносилось в школе крайне редко. они учили, что такое хорошо и что такое плохо, не только на классическом стихе Маяковского, но и на безумном количестве примеров. И «сам погибай, а товарища выручай» – это я помню очень хорошо.

Кстати, между учениками всячески поощрялась разумная конкуренция – и по тому, кто лучше учится, и по общественной деятельности, которая была далеко не только одним агитпропом. И спорт, и культурная работа, и труд на субботниках тоже считались – и правильно, кстати, – общественной работой.

Форма в советских школах была инструментом не милитаризации и не подчинения – форма была для того, чтобы дети из бедных семей не чувствовали себя ущербными, а дети из обеспеченных семей не имели возможности, как сейчас говорят, выдрючиваться друг перед другом. Когда форму отменили, то, с одной стороны, пошла гонка, что называется, понтов – не только по всяким мелочам вроде ручек и ластиков, но и по одежде.

А с другой стороны, люди из необеспеченных семей, которых стало на порядок, а то и на два порядка больше, чем было в Советском Союзе, стали чувствовать себя сильно уязвленными и ущемленными. И это серьезно.

Конечно, форма для детей должна быть красивой. Когда в пятидесятые и даже шестидесятые годы ходили в серой убогой форме, это неправильно. Но я помню, что в середине 80-х появилась очень красивая форма, по крайней мере, для девочек. Все было мило, в нескольких вариантах и т. д.

Сегодня введение формы – вопрос дискуссионный, но в условиях, когда огромная часть населения страны является крайне бедной, а то и нищей, для того чтобы не подчеркивать их бедность, чтобы дети от этого страдали поменьше, может быть, стоило бы ввести форму, по крайней мере, до возвращения к нормальному уровню благосостояния основной массы народа России.

Поскольку в форме себя проявить просто за счет одежды было нельзя, то людям, которым хотелось себя проявить именно так, приходилось быть очень изобретательными. Буквально чудеса творить – вплоть до малозаметной вышивки на рубашке.

По этой же причине запрещалось девочкам красить губы, носить сережки и т. д. Не только потому, что учительницы иногда что-то не так понимали или боялись ранних влюбленностей, но и для создания дополнительной мотивации: кто хочет выделиться – выделяйся через свое главное дело, учебу и дружбу. Выделяйся социальными формами общения.