Башня у моря - Сьюзан Ховач

Но мысль о том, чтобы заложить Вудхаммер, не укладывалась в моей голове.

– Должен быть и какой-то другой способ, – упрямо проговорил я.

– Если вы отказываетесь продавать что-либо из вашей собственности, то такого способа нет, – отрезал Ратбон. – К тому же мистер Голдфарб начисляет сорок процентов годовых на ваш долг. Если вы не уменьшите ваши долги, то хотя бы консолидируйте их и выплачивайте приемлемые проценты уважаемому кредитору.

Я отчаянно искал какой-то выход. Может быть, Фрэнсис Мариотт ссудит мне какие-нибудь деньги, но я не хотел одалживаться у тестя. Был еще кузен Джордж. Он, не имея детей, владел неплохим состоянием. Был еще муж Катерин Дьюнеден. Он тоже не нищенствовал. Просить деньги у моего кузена или зятя мне хотелось не больше, чем у моего тестя, но они, по крайней мере, были английскими джентльменами, и я знал – они понимают, что у человека время от времени могут возникать трудности.

– Я добуду деньги другим способом, – жестко сказал я. – Я дам вам знать, когда все устрою. До свидания, мистер Ратбон.

Закончив таким резким манером наш разговор, я позвал дворецкого, чтобы тот проводил адвоката до двери.

2

Саре про визит Ратбона я не сказал. Не видел нужды говорить ей о трудностях до нашей поездки за границу, хотя здравый смысл подсказывал – придется предупредить ее, чтобы она отказалась от чрезмерных трат. Но моя первоочередная задача состояла в том, чтобы проинформировать не Сару, а кузена Джорджа и Дьюнедена, и я, стиснув зубы, заставил себя написать необходимые письма. Я старался писать непринужденным тоном, чтобы не прозвучали нотки отчаяния, но одновременно давал понять, что попал в затруднительное положение. Мне, конечно, и прежде приходилось время от времени брать в долг, но никогда у кузена и зятя. И только немного. Поэтому я очень нервничал, ожидая в Вудхаммере их ответов.

Ответа мне пришлось ждать две недели, но, еще не получив их совместного ответного письма, я начал подозревать, что они сносятся друг с другом. Дьюнеден находился в своем имении в восьмидесяти милях от Кашельмары, и кузену Джорджу ничего не стоило приехать к нему из Леттертурка на военный совет.

«Мой дорогой Патрик, – написал Джордж; тон его письма был такой холодный, что у меня не осталось никаких сомнений: он писал его под диктовку Дьюнедена. – Мы с лордом Дьюнеденом получили твои письма от 23-го числа, и, поскольку я имел удовольствие обедать с ним сегодня, мы сочли, что имеем основания подробно обсудить твою ситуацию. Однако мы пришли к выводу, что многие детали нам неизвестны, и мы будем признательны, если ты сможешь встретиться с нами в самое ближайшее время, чтобы мы могли узнать их от тебя. Я бы предложил побеседовать в Кашельмаре в конце недели, пятнадцатого августа. Пожалуйста, дай мне знать о твоем отношении к такой встрече, чтобы мы могли произвести необходимые приготовления. Остаюсь твоим любящим кузеном…»

У меня не оставалось выбора – только ехать. Я предупредил Сару, что возникла некая кризисная ситуация и Макгоуан вызывает меня; она весьма сочувственно отнеслась к этому. Даже предложила поехать со мной, что, на мой взгляд, было чертовски благородно с ее стороны, ведь жена ненавидела Кашельмару. Но я, конечно, настоял на том, чтобы она осталась в Англии. К счастью, поскольку с нами собирались побыть Маргарет с мальчиками, мне не пришлось настаивать слишком долго. Но с Дерри я мог позволить себе больше откровенности. Я ему уже сообщил об ужасной беседе с Ратбоном, а теперь с облегчением поделился страхом перед приближающимся разговором в Кашельмаре.

– Джорджа я не опасаюсь, – рассуждал я. – С ним я могу встретиться в любой день, но Дьюнеден – он совсем из другого теста. Я теперь жалею, что и его втянул, но для одного Джорджа такая сумма была бы неподъемной, а больше мне обратиться не к кому. Бог мой, Дерри, я бы хотел, чтобы ты был со мной! А то я боюсь, как мышь. И мне даже не стыдно в этом признаться.

– Я поеду с тобой, если хочешь, – сразу же согласился он. Нет на земле друзей лучше Дерри. – Мне наплевать и на этого старого седобородого козла, и на потрепанную толстую жабу.

И он так похоже изобразил кузена Джорджа, наставляющего меня, что я не мог удержаться от смеха, а посмеявшись, почувствовал себя лучше и уже не так боялся предстоящего мне испытания.

– Нет, – отказался я, собирая все свое мужество. – Я сам залез в эту яму – сам должен и выбираться. Было бы несправедливо еще и тебя заставлять мучиться. Оставайся с Кларой и почитай за меня новенну или соверши какой-нибудь другой католический ритуал, которые ты так любишь.

Он стал возражать, но я проявил твердость и на следующее утро, приняв самое свое отважное выражение, отправился в муторное путешествие в Ирландию.

Когда добрался до Кашельмары, шел дождь, а в доме стояла сырость, как в склепе. Присев у камина в библиотеке, я выпил много горячего бренди с водой, прежде чем набраться мужества и подняться в мою комнату, но на следующее утро из носа у меня потекло, и я проникся невыносимой жалостью к себе. Дождь еще не кончился. Озеро имело цвет закопченного стекла, а на горах лежал густой туман. Делать мне больше было нечего, и я снова устроился у огня в библиотеке с горячим бренди и водой, и вот, когда я уже почувствовал себя лучше, появились кузен Джордж и Дьюнеден, и я опять ощутил себя больным, как голодранец в тюрьме.

Мне и в голову не приходило, почему они решили встретиться со мной в Кашельмаре вместо Дьюнеден-касла или Леттертурка, но ответ вскоре стал мне ясен. Мои инквизиторы хотели поговорить с Макгоуаном, посмотреть книги и убедиться, что имение управляется в моих наилучших интересах.

– Патрик, откровенно говоря, – сказал Дьюнеден своим хорошо поставленным голосом, – я никак не могу поверить, что ты жил настолько не по средствам, что тебе нужен кредит в таких огромных размерах.

– У меня в этом году было много крупных расходов, – смиренно объяснил я.

Понимая, что лучше молчать о громадных проигрышах в карты или о свадьбе Дерри, я сказал только:

– Господи, Джордж, ты же не ждешь, что я предоставлю список трат. Поговори с Ратбоном, если тебя интересуют подробности, но лично я не понимаю, зачем нужна такая въедливость.

– Мой дорогой Патрик, – заявил Дьюнеден, напомнив мне своим тоном отца, – ты просишь нас дать тебе в долг значительную сумму. Полагаю, мы в таких обстоятельствах обязаны поинтересоваться твоими финансовыми делами.

– Да, конечно, – пробормотал я, спеша успокоить его. – Это я понимаю. Хорошо. Так с чего мы начнем?

Что за ужасный это был день! Вызвали Макгоуана, принесли бухгалтерские книги, исследовали каждый пенс дохода с имения. Следующие три дня мы объезжали имение (дождь шел непрерывно) и инспектировали все на месте. Кузен Джордж заметил, что арендная плата скандально низка, потому что для многих арендаторов она не поднималась с начала пятидесятых, и Дьюнеден тоже счел это ошибкой – арендная плата должна быть поднята до реальных сумм.

– Как только ирландцы привыкают к крыше над головой за гроши, – заявил он, – они будут ногтями и зубами отбиваться, чтобы не платить больше.