Лестница в небо - Джон Бойн

Совсем скоро он вернулся, и мы опять чокнулись стаканами.

– Мне нравится наша беседа, – сказал ему я.

– Мне тоже, – сказал он.

– Надеюсь, что не последняя.

Он улыбнулся. Казался он таким счастливым, таким невинным. И так похож на моего мертвого сына, что я изо всех сил держался, чтобы не взять его на ручки, не прижать к себе и не попросить у него прощения.

– Я тоже на это надеюсь, – сказал он.

Прошло чуть больше недели, прежде чем я вновь увиделся с Тео. Выйдя под конец того дня из “Головы королевы”, мы обменялись номерами, и я намеревался отправить ему смс самое позднее к выходным, но ввиду несчастного случая, произошедшего, когда я выходил из своего четвергового паба, мне пришлось подождать чуть дольше и только потом с ним связываться.

Размышляя над событиями, имевшими место в начале недели, я чувствовал, будто призрак Дэниэла каждую минуту дня стоит у меня за спиной и шепчет мне на ухо этим своим обличительным тоном. В последнее время я думал о нем куда чаще прежнего, и я подозревал, не связано ли это как-то с явлением Тео в моей жизни – или же с моими планами восстановить свою карьеру. И вот так, выходя на улицу через несколько дней, я, возможно, не обращал на окружающее должного внимания, как следовало бы, – и споткнулся, почва ушла у меня из-под ног, я тяжко рухнул наземь, а лицом ударился о мостовую с такой силой, что сознание мое помутилось. Немного придя в себя, я сел, распрямился и почувствовал, как что-то влажное стекает у меня по лицу. Я поднес руку ко лбу, пальцы окрасились кровью, а когда сплюнул, изо рта вылетел зуб. Я глядел на прохожих, после рабочего дня спешивших в Трубу, но они ускоряли шаг и старательно избегали смотреть на меня. А затем рядом возникла полицейская, и началось мое подлинное унижение.

– Так, что тут у нас случилось, сэр? – спросила она, присев рядом на корточки, будто я был потерявшимся малышом. Сама она выглядела едва ли старше ребенка, вряд ли ей было больше двадцати трех лет, лицо у нее казалось кротким, что, вероятно, призвано было скрывать серьезность.

– Упал, – сказал ей я, лишь чуть-чуть невнятно от смеси опьянения и оторопи. Мне было стыдно выглядеть таким жалким.

– Это я вижу, – сказала она. – Мы немного больше выпили, чем следовало, так?

Я сощурился на нее. Что-что, а вот это я презирал всегда: когда люди – властные фигуры, в общем и целом, – употребляют первое лицо множественного числа, словно любое происшествие, какое б ни случилось, с чего-то сделалось общей заботой.

– Мы с вами ничего вместе не делали, – ответил я. – Мы только что встретились. И нет, я не пил, если вас интересует именно это.

– А мне кажется, мы пили, сэр, – произнесла она, улыбаясь мне. – От нас просто разит пивоварней, не так ли? Мы пахнем так, точно нас окунули в бочку пива головой!

– Ох, да отъебитесь, – пробормотал я, но, полагаю, к таким гадостям она уже привыкла, поскольку даже бровью не повела. Она распрямилась, а затем взялась обеими руками за мое плечо и попробовала поставить меня на ноги.

– У нас тут очень неприятная ссадина, да? – произнесла она, потянулась к рации на бедре и забормотала в нее какие-то странные непостижимые команды: череду цифр, вслед за которыми – наше местоположение. – Нам на нее нужно поближе взглянуть, правда?

Я видел, что пешеходы теперь наблюдают за нами и каждый безмолвно меня судит. Они считали, будто я всего-навсего трагичный старый алкаш, напившийся средь бела дня. Безнадежный пожилой дядька, которому, чтобы вернуться домой, нужна помощь полицейской, годившейся по возрасту ему в дочери.

– Я один раз был в коротком списке Премии, знаете ли! – крикнул я во весь голос. – А это гораздо больше, чем мог за свою жизнь добиться кто-либо из вас, мудачье.

– Ну разумеется, сэр, – произнесла полицейская, очевидно не имея ни малейшего понятия, о чем я говорю. – Я тоже премию получила в детстве. Первое место в стометровке в школе. Но незачем нам теперь извещать об этом всех и каждого, правда? Давайте будем блюсти манеры и не поднимать шум.

Не успел я вновь открыть рот, как услышал сирену подъезжавшей неотложки и бросил взгляд вдоль по улице: все машины расступались, пропуская карету “скорой помощи”, – и тут уже я глянул на свою благодетельницу с досадой.

– Лучше, если это не за мной, – произнес я.

– За нами, сэр, – ответила она. – Нельзя же нам разгуливать по Лондону, когда у нас по лицу кровь течет, а? Это может лошадок напугать! Мы очень сильно ударились.

– Ох ты ж глупая сука… – вздохнув, тихонько ответил я.

– Ну-ну, сэр, – произнесла она, чуть сжимая теперь мне руку. – Неприятности нам не нужны, правда же? Мы просто делаем свою работу.

– Вы не могли бы, пожалуйста, перестать так говорить? – попросил я. – У меня от вас мозг болит.

– А это мы расскажем санитарам в неотложке, правда? – ответила она. – Лучше быть с ними честными обо всем. Мы поранили себе лоб, и у нас болит мозг. Как нас зовут, сэр? Мы это можем вспомнить?

– Конечно, блядь, я это помню, – сказал я. – Я же не полный имбецил. Меня зовут Морис Свифт.

– А у нас имеется дом, куда мы можем сегодня вечером отправиться?

Я уставился на нее в изумлении. Не сочла же она меня бездомным? Я окинул взглядом свою одежду – это правда, в тот день я мог показаться чуточку потрепанным, да и кровь, стекавшая по лицу, вероятно, не упрощала дела, но все-таки. Подобное принижение показалось почти непереносимым.

– Разумеется, у меня есть дом, – сказал я. – Я живу возле Гайд-парка. Я вам не бродяга какой-то, знаете ли.

– О, это очень мило, я уверена. Я могу кого-нибудь оттуда вызвать для вас? Ваша жена дома?

– Моя жена умерла.

– Сын или дочь, быть может?

– Только сын. Но и он умер.

– Ох батюшки, – произнесла она – наконец-то, судя по виду, ей стало неловко. И все равно я об этом задумался. Если бы мне кто-нибудь и впрямь понадобился, если бы мне когда-нибудь в будущем потребовалась бы помощь, кому мне звонить? Родители мои давным-давно умерли, а с родней помладше я не общался несколько десятков лет. Моего сына не стало. У меня не было друзей. С моим издателем мы больше не разговаривали. На миг я подумал, не вручить ли мне ей свою трубку, где одним из очень немногих телефонов в списке был номер Тео, но мне хватило здравого смысла этого не делать.

– Со мной все в порядке, – сказал я. – Мне никто не нужен. Я просто хочу домой.

– Что ж, в таком случае нам не следует напиваться средь бела дня, сэр, правда же? – произнесла она, когда к нам подъехала неотложка. – Это совсем не хорошая мысль.

– Вообще-то мысль это отличная, – сообщил ей я. – Вам как-нибудь следует попробовать самой. Поверьте мне, это способно вылечить практически любую хворь.