Смерть и приключения Ефросиньи Прекрасной - Ольга Арефьева
Ольга Арефьева
Аннотация: Первое прозаическое произведение певицы и музыканта Ольги Арефьевой, лидера группы «Ковчег». Перед нами — густой фантасмагорический мистический реализм, книга образов и подобий, состоящая из коротких мистических историй, похожих на плотно нанизанные на нитку бусины — шероховатые и гладкие, блестящие и матовые, покрытые блестками, лаком, стружкой, поросшие травой и отрастившие крылья, призрачные и лишенные постоянной формы — самые разные. Ефросинья Прекрасная и люди, с которыми она существует под одной обложкой, живут в медово-янтарной реальности неслучайных букв. Каждое предложение ассоциативно и многозначно, каждая фраза стремится стать отдельной историей, но знает свое место и честно выполняет свою работу. Если разбирать книгу на цитаты, то достаточно почти что после каждого предложения сделать отбивку — и получится отличный сборник слегка нездешних афоризмов.
- Автор: Ольга Арефьева
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 2007
- Страниц: 76
- Добавлено: 18.09.2023
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Смерть и приключения Ефросиньи Прекрасной - Ольга Арефьева"
Писать нечего. Так и запишем.
Благодарность
Благодарю за эту книгу тех, кто разделял со мной мои игры в слова. Спасибо друзьям и знакомым, ставшими прототипами героев, хотя не все они об этом знают. Обнимаю всех, кто меня любил и ненавидел, спасибо за бесценный жизненный опыт, который вы мне дали.
Обнимаю и тех, кого не знаю. На самом деле мы с вами ближе друг другу, чем вы думаете.
Конец
Засим откланиваюсь, но не ухожу.
Стихи
Вижу
В моих глазах двойное дно,
Но то, чем вижу, — где-то между.
Мое лицо сомкнуло вежды,
Но только видит не оно.
Мои ладони и ступни
Набрякли веками сквозь горсти,
Еще чуть-чуть — пробьются гвозди,
Но только видят не они.
Ладонью я теряю нить,
Но вижу стороною тыльной,
Не видеть я почти бессильна,
А много видеть — мало жить.
Хоть надевай чулки, хоть нет,
Мои прозрачные колени
И те глядят, когда не лень им,
Запястий снасти ловят след.
Я вижу пальцами тоску,
А волосами вижу ласку,
Я улыбаюсь, видя наспех,
Ведь знаю — не успеть броску.
Я вижу тенью и спиной
Окно, сокрытое доселе,
Окно сквозит на грубом теле,
Но то, чем вижу, — не оно…
Сердце
Хотелось бы играть
На чем-нибудь красивом,
Хотелось бы писать
О чем-нибудь большом,
И на своей любви,
Исчерченной курсивом,
Пляшу я нагишом,
Пишу карандашом.
Я так любила быть
Картонной королевой
И петь про ерунду
Неясные слова,
Еще чуть-чуть — и стать
Мне многомерной девой,
Но сердце у меня
Простого вещества.
Придумай
Придумай имя для леса
Имя для зверя
Для камня
Для птицы
Придумай птицу для рыбы
Рыбу для моря
Море для неба
Придумай небо для солнца
Солнце для листьев
Листья для древа
Придумай
Буквы для звуков
Звуки для слова
Слово для Бога.
Влюбиться певице
Не зная молитвы, на небо взираю
И Бога читаю на нем письмена,
Влюбиться б певице, но сердце боится
И взгляды стекают с небес полотна.
Я раньше любила свои самолеты,
Прощанья, и встречи, и взлетный озноб,
Теперь мои слезы сухи и белесы
И страстью не пахнут следы моих стоп.
Мой пот не унюхать полиции нравов,
Я сбила со следа, уйдя молодой,
Зови субмариной, стальной и невинной
Меня в честь того, что я стала водой.
И лить пустотелая грудь отзовется,
Когда меня теркой пощада лизнет —
Я так тонкостенна, не надо измены,
Я счастлива просто смотреть на восход.
И мир, что мне раньше был узок и тесен
Теперь неприютен и пуст, как ангар,
Я так не на месте на общем насесте,
Мне так непонятны слияния пар.
Мой атлас беззуб, но целует за палец,
Мой чайник безгуб, но кусает взасос,
При мне мои вещи молчат и трепещут,
Зато за глаза пишут тайный донос.
Что я слишком ласкова к мертвой синице,
Что я крашу губы, когда я бледна,
Что лучше бы было певице влюбиться,
Хоть эта идея глупа и вредна.
Холодные птицы
Садились холодные птицы
На горло убитой весне,
Древесный сок слезовидный
Из вен струился на снег,
Она после смерти молчала,
Она улыбалась во сне,
И лишь одного просила —
Оставьте меня в тишине.
И те, что меня любили,
И те, что меня забыли,
И те, что ломали мне крылья —
Мне больше до вас дела нет.
Бритва
Мой слух остер, как тело бритвы,
Мой взгляд и нюх пронзают свет,
Меня не сможете убить вы —
Того, кто смертен больше нет.
Я не играю в ваши козни,
Я не вращаюсь в колесе,
Я там, где рано или поздно
Однажды будете вы все.
Имярек
Человек Человекович Человеков
Имярек Имярекович Имяреков
Его некому полюбить
Ни король ни мертвец ни аптекарь —
Такой неприкаянный некто
Такой невзрачный на вид
Две подружки — мама и смерть.
На кого нужнее смотреть?
На бис
Умри на бис, красивая актриса,
Еще раз вниз — на доски, на цветы —
Другие роли не дождутся биса:
В их смерти нет изящной красоты.
Ты, как венок сонетов, совершенна,
Перекликаясь позою с судьбой,
Сначала падаешь на узкие колена —
И восклицает горестный гобой.
Потом, воздев извилистые руки,
Ты всех прощаешь. Скрипка голосит
Скрипачка, некрасивая от муки,
Сквозною темой смерти нам грозит.
В тот миг никто не смеет к гардеробу
Спешить, чтоб взять пальто без суеты!
Ты умоляешь милого ко гробу
Собрать свои любимые цветы.
Конечно, он согласен! Дорогая!
Не умирай! Но вдруг в оркестре дробь,
Литавры гром ужасный изрыгают
И струны мелкой трелью бьет озноб.
Ты валишься подстреленной пернатой,
В оркестре пауза — и слышен тела стук.
К автографам сбегаются фанаты,
Дан занавес — и ты живая вдруг.
Цветы, записки, гром аплодисментов,
Оркестр сияет темою любви…
Для этих вот томительных моментов
И властвуют актрисы над людьми.
Потом уйдут в гримерку оркестранты,
И выстроится очередь в фойе…
И лишь сама ты скажешь — очень странно
Мне действо театральное сие.
Форс-мажор
