Неслучайная встреча - Лариса Райт

К особенным вечерам и готовиться надо по-особому. Поэтому высокая прическа Маргариты смотрелась не просто замысловато, а вычурно, макияж был не только смелым, но и кричащим, а в одежде, выбранной очень тщательно, она, как оказалось, выглядела смешно. Маргарита надела красный кружевной топ. Его тонкие бретельки выгодно подчеркивали круглые, покатые, но отнюдь не полные плечи, а сквозь недостаточно длинную и плотную бахрому на талии угадывался плоский живот. Юбка, с точки зрения женщины, была даже строгой. Никаких завлекающих оборок и рюшей, никакой полоски, клетки или цветочка. Довольно консервативная длина – до середины бедра. Конечно, для работы – кричаще, а для свидания вполне подходит. Даже самая привередливая бабушка не смогла бы назвать эту юбку тряпочкой и сказать, что она едва прикрывает мягкое место. Все скрыто более чем прилично. Строгий силуэт на стройных бедрах: что может быть аккуратнее и лаконичнее. Возможно, кого-то остановил бы цвет: яркий, огненно-рыжий, приковывающий взгляды и заставляющий оборачиваться. Кого-то, возможно, но только не Маргариту. Она рассудила так: если к этой юбке надеть туфли такого же цвета, это будет перебор, но она соблюдет меру. Лаковые босоножки с тонкими ремешками, с высокой шпилькой и шнурками вокруг щиколотки были цвета спелого лимона. С ними гармонировал небрежно замотанный на шее шифоновый шарф, призванный скорее не скрыть зону декольте, а обратить на нее повышенное внимание. К юбке же подобрала Маргарита заколки. В ее медовых волосах, выложенных, как ей казалось, кокетливыми, а на самом деле какими-то колхозными буклями, сидели яркие, маленькие оранжевые бабочки, и было этих бабочек-заколок так много, что прическа, напоминавшая джунгли Латинской Америки, просто пугала, а не завораживала.

В таком умопомрачительном виде женщина и предстала перед обалдевшим кавалером. Он, впрочем, быстро взял себя в руки, весь вечер держался достойно: вел интеллектуальные разговоры и, казалось, был несказанно удивлен способности своей спутницы их поддерживать. Провожая Маргариту домой, он не делал попыток приобнять ее за талию или каким-то иным образом сблизиться, а у двери подъезда не поинтересовался, может ли подняться на чашечку кофе. Маргарита готова была праздновать победу: свидание удалось, и за ним обязательно последует и второе, и третье, а там, кто знает, может, и до свадьбы дойдет.

Не дошло, однако, не только до свадьбы, но даже до второй встречи. Две недели Маргарита кидала раздраженные взгляды на молчащий телефон, но это не помогало – кавалер не подавал признаков жизни. На исходе третьей недели, когда даже такой крепкой в эмоциональном плане женщине, как она, в голову начали закрадываться мысли о его жуткой болезни или (о ужас!) внезапной кончине (разве могла она подумать, что ее просто не хотят больше видеть?), Маргарита встретила в троллейбусе мужчину, в компании которого ехал ее знакомый, когда приглашал ее на свидание. Храбрости хирургу (да еще в ситуации, когда речь шла о жизни и смерти) было не занимать. Она подошла и поинтересовалась самочувствием и местонахождением его друга. Ответ получила более чем красноречивый. Мужчина этот, в отличие от своего приятеля, не страдал ни тактичностью, ни обходительностью. Поэтому, насмешливо оглядев Маргариту, одетую в ярко-зеленый комбинезон, штанины которого заканчивались далеко над коленкой, заявил без обиняков:

– Он не перезвонил вам, потому что не встречается с клоунами.

От неожиданности и смятения врач переспросила:

– С клоунами?

– Красный, желтый, оранжевый, бабочки какие-то – цирк, да и только. – Мужчина в очередной раз ухмыльнулся и покачал головой, а Маргарите показалось, что только жалость остановила его от того, чтобы покрутить пальцем у виска.

Этот обидный, даже отвратительный разговор, который следовало забыть, перевернул сознание Маргариты. Она поняла, что ее сногсшибательный вид не вызывает интереса у достойных мужчин и, как ни странно, вернувшись к привычному обличью, сама вдруг потеряла к ним интерес. Ее унизили и не оценили, ею пренебрегли, а значит, цель существования выбрана недостойная и ненадежная. Цель надо было изменить, и Маргарита вновь оказалась в тупике. Это чуть позже оценила она прелесть своего предназначения, слыша теплые слова и встречаясь с благодарными взглядами пациентов. Хирург поняла, что цель ее жизни – в здоровье и счастье людей, но тогда, стоя в троллейбусе и переживая обиду, она еще не могла нащупать то, чего на самом деле желала от судьбы. В одном только была уверена: клоуном быть не хочет.

И сейчас, слушая спор двух пациенток, и поняв, что из этой шерсти будет связан костюм, Маргарита живо представила свое дивное желто-красно-оранжевое одеяние и от души посоветовала:

– Я бы выбрала более спокойные оттенки.

– Но ведь красный с желтым – классическое сочетание, – продолжала настаивать на своем одна из девушек.

– Свяжите такую шапочку или шарфик.

– Точно! Шапочку. Нам – лысикам – шапочки всегда сгодятся, – с энтузиазмом поддержала другая девушка, а Маргарита тут же поняла: настроение в палате после перевода Ляли угнетенным не стало. Пациенты способны шутить над болезнью, а это значит только одно – они полны сил и желания с ней бороться. Врач с удовольствием поддержала такой оптимистичный настрой, сказав:

– Зимой шапочки нужны всем, а летом они и вам не понадобятся.

– Почему?

– Так вырастут волосы, куда денутся.

Обе девушки заулыбались и снова уткнулись в нитки, принимаясь спорить о фасоне будущего шедевра.

Маргарита только теперь обвела взглядом палату и заметила, что больше в ней никого нет, тут же спросила обеспокоенно:

– А где остальные?

– Тамара новенькую гулять повела. Им же разрешено обеим, вот Тома и настояла, сказала, что свежий воздух полезен. И нас заставила окно открыть, велит Зойку не слушать и ветерка не бояться.

– Правильно, – кивнула Маргарита. – Бояться надо только сквозняков, а проветривать помещение необходимо.

Она подошла к окну и выглянула на улицу. Внизу медленно, под ручку прогуливались две женщины, и одна из них подбадривала другую голосом профессиональной медсестры:

– Вот молодец! Так и надо: через не хочу. Вот до ворот дойдем, и в палату. А завтра уже три круга пройдем, так и окрепнем. Ты на меня опирайся, не стесняйся. Я сильная – я выдержу.

Маргарита улыбнулась и обратилась к «вязальщицам».

– А почему вы в палате сидите? Сейчас время вашей перевязки.

– Так Тома нам уже все перевязала.

– Тома?

– Ну да. Сходила в перевязочную, сказала: вы разрешили, ей все и выдали. Кстати, руки у нее замечательные. Ни капельки не больно.

– Ладно, девочки, вяжите. Но на перевязки все-таки ходите, а Тома, если хочет, пусть вам градусники пока ставит и таблетки выдает.

Маргарита ушла довольная. За спокойствие этого королевства можно не волноваться. Надо будет, конечно, при случае, охладить Тамарин пыл. Ей все-таки сначала необходимо самой поправиться, а потом уже приступать к новым обязанностям, но что-то подсказывало врачу: если наделить ее легкими обязанностями уже сейчас, выздоровление пойдет быстрее.