Летучий голландец - Эрик МакКормак

Я спросил вождя, почему же бытует это табу. Она полагает, что существует некий духовный корень, скрытый в древности. В этом есть здравый смысл, к тому же такова традиция племени – ей этого достаточно. Она изумилась, когда я рассказал ей, что в обществе, где я родился, полная открытость между супругами считается жизненно необходимой. Возможность процветания такого общества казалась ей маловероятной.

Празднество закончилось перед наступлением темноты, и мы попрощались. Как и большинство остальных племен, бизва не позволяют иноземцам оставаться на ночь в деревне, опасаясь порчи. Поэтому мы спустились вниз по берегу реки и сели на правительственный катер. Только что стемнело, и рулевой уже собрался запустить двигатель, когда я попросил его остановиться. Уполномоченный, он и я прислушались. Обычные ночные звуки утихли, и мы очень ясно услышали из джунглей неподалеку душераздирающие крики женщины.

Итак, благосклонный читатель, теперь ты знаешь – это и есть книга про Вандерлинденов. Я думал, что, написав ее, освобожусь от них – наверное, примерно так же, как избавляются от гвинейских червей. Но ничего не произошло, и я этому только рад. Буквально на следующее утро я сидел на заднем дворе и пил кофе. Услышав какой-то шум, я поднял глаза, едва ли не готовый увидеть Томаса Вандерлиндена, который собирается задать мне вопрос через брешь в живой изгороди: «Вы случайно не читали?…» Конечно же, больше не было никакой живой изгороди – и никакого Томаса. Но тогда я понял, как сильно по нему скучаю. И теперь я вспоминаю его именно так – как сон, восхитительный и опасный, какими бывают все лучшие сны на свете.