Список заветных желаний - Лори Спилман

– Простите, – бормочу я, пытаясь обойти девушку, преградившую мне путь.

Она слушает свой айпод и не обращает на окружающий мир ни малейшего внимания. Я толкаю ее без всяких церемоний, она огрызается, но я даже не оборачиваюсь. Несусь по ступенькам вниз, расталкивая бездельников, желающих спокойно ехать на эскалаторе. Я уже почти в самом низу, когда двери поезда открываются. Поток пассажиров устремляется на выход, и на несколько мгновений я теряю мистера Барберри из виду. Меня охватывает паника. Но в следующую секунду я снова вижу его. Благодаря своему росту он возвышается над толпой, да и темные волнистые волосы делают его приметным. Он стоит чуть в стороне от дверей, пропустив вперед пожилую женщину. Я мчусь по платформе, едва касаясь ее ногами. Последние пассажиры уже вошли. От дверей вагона меня отделяет еще несколько футов.

Раздается двойной звонок, и мелодичный голос произносит: «Двери закрываются». Я прибавляю скорость, хотя, казалось, это уже невозможно.

Проклятая дверь закрывается перед самым моим носом. Я отчаянно стучу по стеклу.

– Подождите!

Поезд как ни в чем не бывало трогается. В окно я вижу мистера Барберри. По-моему, он тоже видит меня. Да-да, конечно! Он поднимает руку и машет.

Интересно, что он хочет сказать: «привет» или «прощай»? Узнать это мне не суждено, остается только помахать в ответ.

Мысли о загадочном мистере Барберри не оставляют меня по дороге к Джею и Шелли. А что, если сейчас вдруг выяснится, что герой моих сладких грез – не кто иной, как Герберт Мойер? В этом мире возможно все. Разве не удивительно, что через пару недель я встречусь с отцом и сестрой, о существовании которых еще недавно не подозревала? Вдруг сегодня произойдет еще одно чудо? Размечталась, дурочка, одергиваю я себя. И все же, подъезжая к дому, я чувствую, что в животе у меня порхают бабочки. Я так давно не была на свидании. О чем мы с ним будем говорить? Вдруг я его разочарую?

Сердце мое колотится так сильно, что даже пальто на груди начинает трепетать. И зачем я только на это согласилась? Впрочем, ответ мне прекрасно известен. Я согласилась познакомиться с этим Гербертом, потому что в ближайшие полгода мне необходимо влюбиться и завести детей. Тяжело вздохнув, я звоню в колокольчик.

– Есть кто-нибудь дома? – кричу я, открывая дверь.

– Привет! – Джей выбегает в коридор и окидывает меня взглядом. – Вау! Классно выглядишь! Не будь ты моей сестрой, я бы в тебя влюбился.

На мне узкая черная юбка, черные колготки, джемпер в обтяжку и черные лодочки, в которых я чувствую себя настоящей мазохисткой. Целую Джея в щеку и шепчу:

– И все эти усилия ради неведомого Герберта. Надеюсь, он того стоит.

До меня доносятся шаги. Я поворачиваюсь, и предо мной предстает сошедший с Олимпа греческий бог.

– Доктор Мойер, познакомьтесь с моей сестрой Бретт, – говорит Джей.

Герберт подходит и протягивает руку. Крупную мужскую руку, сильную и нежную одновременно. Его ясные голубые глаза устремлены прямо на меня. Все мысли о мистере Барберри улетучиваются без остатка.

– Добрый вечер, Бретт! – Он улыбается, его безупречно правильные черты полны приветливости и симпатии.

– Добрый вечер, Герберт! – бормочу я и таращусь на него, позабыв о приличиях.

Неужели мой брат считает, что я достойна подобного экземпляра? Чувствую себя польщенной.

Манеры доктора Мойера столь же безупречны, как и его спортивный пиджак от «Армани». Я с восхищением наблюдаю, как после обеда он потягивает бренди, изящно зажав ножку хрустального бокала между средним и указательным пальцем. Каждое его движение дышит благородством и изысканностью. Да, это, конечно, породистый грейхаунд, а не дворняжка вроде моего Руди.

Не пытаясь даже вникнуть в разговор о Древней Греции, я попиваю бренди и размышляю о том, до какой степени вульгарное имя Герберт не подходит этому греческому богу.

– Герберт, – забывшись, бормочу я вслух.

Три пары глаз устремляются на меня.

Два бокала вина и бренди сделали свое дело, позволив мне отбросить застенчивость.

– Почему вас назвали Гербертом? – неожиданно для самой себя спрашиваю я.

У Джея глаза лезут на лоб. Он никак не ожидал, что я способна на подобную бестактность. Шелли делает вид, что читает наклейку на бутылке бренди. Один Герберт ничуть не смущен.

– Это имя передается в нашей семье из поколения в поколение, – отвечает он со смехом. – Меня назвали в честь дедушки. Время от времени я пытался пользоваться уменьшительными именами, но Герб звучит как-то слишком ботанически, а вариант Берт тоже не вызвал у меня энтузиазма. К тому же моим лучшим другом все школьные годы был парень по имени Эрнст Уокер, и, честно призна́юсь, мы с ним не были самыми крутыми ребятами в классе. Страшно подумать, какая лавина шуток насчет Берта и Эрни обрушилась бы на наши бедные головы, вздумай я только называться Бертом.

Я покатываюсь со смеху. Кто бы мог подумать? Греческие боги тоже обладают чувством юмора.

– Значит, вы называли себя только полными именами, и ни одному идиоту не пришло в голову, что вы тезки героев «Улицы Сезам»? – спрашивает Джей.

– Ни одному, на наше счастье. – Герберт поднимает указательный палец, словно стоит на профессорской кафедре. – Хотя, если быть справедливым, наши одноклассники были не идиотами, а обыкновенными придурками. Тут есть некоторая разница. По умственному развитию идиот соответствует трехлетнему ребенку, а придурки застревают между семью и двенадцатью годами.

Все мы таращимся на него, на несколько мгновений лишившись дара речи. Наконец Джей разражается смехом и хлопает Герберта по плечу:

– Сразу видно матерого препода! – Он протягивает руку к бутылке бренди. – Еще по одной, старый зануда?

После полуночи мы прощаемся с Джеем и Шелли. Герберт провожает меня до машины. Мы стоим под небом, усеянным звездами, я прячу замерзшие руки в карманы пальто.

– Приятный получился вечер, – говорю я.

– Да, очень. Мне бы хотелось увидеться с вами снова. На следующей неделе у вас будет свободный вечер?

Я жду, что сердце мое вновь начнет вытворять акробатические прыжки, но оно, как ни странно, продолжает биться спокойно и ровно.

– Да, в среду вечером я свободна.

– Что, если мы встретимся часов в семь и поужинаем вместе?

– Звучит заманчиво.

Он целует меня в щеку и открывает дверцу моей машины:

– В понедельник непременно позвоню вам, и мы обо всем договоримся. Будьте осторожны за рулем.

Я киваю и трогаюсь с места. Любопытно, какое впечатление Герберт произвел бы на маму? Сочла бы она, что он достоин стать моим мужем и отцом моих детей? Думаю, да. И в том, что мы с Гербертом встретились, есть немалая мамина заслуга. На перекрестке я озираюсь по сторонам и замечаю на пассажирском сиденье бутылку «Мальбека», за которой сегодня ездила в город. Поездка оказалась совершенно бессмысленной, если не считать того, что я снова встретила мистера Барберри.