Мгновения Амелии - Эшли Шумахер

Вытянув руку, Нолан делает шаг ко мне.

Я резко бросаюсь к нему, спотыкаясь о камень на дне озера, но вовремя падаю ему на грудь. И пусть со стороны это выглядит слишком приторно, мне все равно. И ему тоже.

– Есть фотография, – говорю я, когда он прислоняется губами к моему лбу, прикрывая глаза, – одной девушки с наушниками, которая удерживает на колене свою любимую книгу и любит тебя. Она еще этого не знает, но вскоре повстречает тебя, и родится лучшее из ее начинаний.

Нолан не спускает с меня глаз, и ко мне приходит осознание, что таким образом он набирается сил, словно я его личный кит. Это одновременно ноша и привилегия, которые я с радостью на себя приму, о чем и пытаюсь сообщить ему улыбкой, взглядом и натягивающейся между нами нитью.

Конечно же, Нолан это улавливает и целует меня. Позже у нас будет время на жадные скучал-по-тебе или никогда-тебя-не-брошу поцелуи, но сейчас мы довольствуемся озером, которое совсем не похоже на море, и разумным ветром, взъерошивающим нам волосы, а также простым существованием.

Если бы я жила в книге, то ее продолжение начиналось бы именно здесь: за небольшой треногой, у которой я бы фотографировала Алекса и Нолана, расставляющих мои коробки под раковиной в гостевой комнате у Валери – месте моего нового постоянного проживания.

Но это не книга, а наша история. Моя и Нолана.

Она включает учебу в двухгодичном колледже Мичигана, в том числе посещение занятий по фотографии, фехтованию и даже вводного курса в микробиологию (почему бы и нет?), а также работу в книжном магазине. Она включает еженедельные видеозвонки Уильямсам и редкие разговоры с мамой, которая никогда не выключает телевизор, но хотя бы отвечает на мои вызовы.

Она включает долгие ночи, которые мы проводим за чтением в орманской комнате, и Нолана, который часто откладывает книгу и, наклонившись ко мне, касается моего запястья, чтобы проверить, не заснула ли я, на что мое сердце охотно отвечает: «Я есть, я живу, я существую».

Возможно, позже она будет включать наши переплетенные руки на проходящей на первом этаже «У Вэл» свадьбе. Ее организует Алекс, а Марк поведет меня к алтарю, окруженному нашими любимыми книгами и людьми. Возможно, она будет включать нескончаемые вечера, которые Нолан проведет за раздачей автографов армии фанатов или в которые пройдут мои фотовыставки.

Возможно, она будет включать сдержанные рыдания с моей стороны и пролитые Ноланом слезы во время прощания с Уолли, который умрет в почтенном шестнадцатилетнем возрасте из-за, как говорит Нолан, давней травмы головного мозга. Возможно, она будет включать те же рыдания и слезы, когда через пару лет Валери умрет от рака, приказав нам не дурить и добавив, что Джордж ее уже заждался.

Возможно, она будет включать необычный опыт: мы станем управлять магазином и сдадим комнату пианисту по имени Майкл, которому можно полностью доверить музыкальную студию Валери, несмотря на его странность. Возможно, она будет включать установленные на камине рамки с фотографиями Валери, Дженны, Эйвери и Эмили.

Возможно, она будет включать многозначительный взгляд, которым мы обменяемся с Ноланом, когда подталкиваемая порывистым ветром девушка появится на пороге магазина, направится прямиком к Нолану и спросит, есть ли у нас вакансия, потому что она больше нигде не смогла найти работу.

Все могут поделиться историей о том, как впервые прочитали «Орманские хроники». Вот моя.

Но я не хочу забегать вперед.

Во-первых, от души благодарю Тао Ле, лучшего агента и настоящего победителя. Я до сих пор не верю, что мы вместе работаем. Твой энтузиазм, огромный опыт в издательском деле и значительная помощь – самый настоящий подарок. Спасибо тебе за все.

Спасибо Вики Лейм, которая с самого начала поверила в моих героев (и защищала Уолли) и не высмеивала мои теории о последнем сезоне «Игры престолов». Твоя редактура и эрудиция принесли пользу этой книге (чего не скажешь о том сезоне), за что я останусь вечно благодарна.

Выражаю неимоверную благодарность команде Wednesday Books: Дженни Конвэй, Джессике Катц, Анне Горовой, Джереми Хейтингу и всем остальным, кто помог издать эту книгу. И я в полном восторге от того, что вместе с прекрасными писателями являюсь частью семьи Wednesday Books.

Спасибо Алейзии за обстоятельные замечания и многим замечательным друзьям-писателям: Линдси, Карине, Эми, Ким, Мег, Кларе и Киаре. Спасибо за писательскую и моральную поддержку. Вы помогли мне не сойти с ума. Особенная благодарность Дженне Н., которая позволила мне позаимствовать ее имя, даже если теперь она разочарована судьбой ее тезки. (Дженна, прости.)

Огромное спасибо Кристин, Бет, Лин и всем моим друзьям из Wordsmith Workshop за их безграничную любовь и готовность ответить на тысячу вопросов. Вы самые лучшие, и не важно, что наше общение состоит на девяносто девять процентов из обсуждений куриных котлет и странных документалок, и только на один процент из практики письма. По-другому и не нужно.

Кэсси, ты заслужила отдельный абзац. Спасибо, спасибо и еще раз спасибо за длинные телефонные разговоры, во время которых либо кто-то из нас, либо мы обе едим в трубку, за неоднозначные гадания на картах (кит и лошадь останутся навсегда), за походы в кондитерские, когда у нас все хорошо, и за ожидающие на пороге цветы, когда не так хорошо. О таком собеседнике и друге, как ты, можно только мечтать, и однажды мы будем жить недалеко друг от друга, отчего наша продуктивность будет обречена на провал. А частички тебя можно найти по всей книге.

Спасибо семье, которая поверила в меня, когда я сама не могла этого сделать. Особая благодарность моей маме, которая летом каждую неделю водила меня в библиотеку и верила, что однажды будет держать в руках мою книгу; папе, который не рассказывал маме о том, что я ночью читала под одеялом; и Эмбер, которая годами терпела мои рассказы, пока мы катались на качелях или играли в зоомагазин. Также выражаю благодарность и любовь семье Рамос, Кати и Скотту. Вы заслуженно вписаны рядом с моей семьей.

И, наконец, Эдди. Должно быть, когда-то в молодости или детстве я сделала что-то хорошее, отчего оказалась с тобой в этой прекрасной жизни на дороге из желтого кирпича. (И еще: пожалуй, нам стоит меньше смотреть телевизор. Или нет.)