Смерть и возвращение Юлии Рогаевой - Авраам Бен Иегошуа

— Ты, кажется, пытаешься меня шантажировать? — Он чувствует, что Старик улыбается. — Нет, я, конечно, и без тебя не отказал бы ей в ее просьбе, но все-таки скажи мне, как ты думаешь, какой во всем этом смысл?

— Смысл в том, — медленно произносит Кадровик, как будто и сам только сейчас, вот в эту самую минуту, понял потаенный смысл всей этой истории, — мне кажется, смысл в том, что только таким манером мы можем поддержать и укрепить наш Иерусалим, которому, видит Бог, нужна частица веры в свое будущее.

— Укрепить? Чем, странный ты человек? Еще одной могилой?

— И могилой. И матерью погибшей женщины. И молодым сыном, который вернется ей на смену…

— Ты что, и их собираешься с собой привезти? — ошарашенно спрашивает Старик.

— А что, разве они не имеют права?

— Права? Какого права? — В голосе Старика звучит искреннее недоумение. — В каком смысле?

— А вот это нам всем как раз и предстоит понять, причем общими силами, — задумчиво говорит Кадровик. — Что до меня, то я, кажется, готов участвовать в этом деле. Прямо с сегодняшнего дня…

Хайфа, 2002–2003