Армен - Севак Арамазд

— Это тебе за все — чтобы ты унес с собой в иной мир…

Труп дрогнул, и из кармана что-то выпало. Ата схватил, обтер рукавом, вгляделся: это была круглая, желтая пуговица, сверкавшая, точно золотая. Ата, озираясь, спрятал пуговицу глубоко в карман, потом наклонился над трупом и с лихорадочной поспешностью стал копаться в его карманах. Ничего не найдя, разочарованно разогнулся, еще раз пнул мертвеца ногой и снова уселся на свое место под высохшим деревом. Прислонился спиной к стволу, зевнул и, как и прежде, замер, уставившись на реку, но уже не видя ни поплавка, ни лески. Потом размял затекшие ноги, сладко потянулся — и вдруг его опухшее лицо точно окаменело от какой-то тайной мысли…

Туман уже полностью рассеялся, и умывшиеся дождем река, трава, деревья и кусты ярко блестели в свете зари. Вскоре проснулись птицы, и густые камышовые заросли наполнились веселым щебетом и свистом. Ящерица метнулась к реке, мохнатый жук, устроившись в траве по соседству, завел свою басовитую монотонную песню…

Труп лежал в том же положении, лицом к небу, широко раскинув руки, словно готовился встретить восходящее солнце. Лицо его оставалось на удивление невредимым, на высоком и чистом лбу сверкали капли утренней росы, и ничто не говорило о смерти. Только в волосах запутались травинки, а в ноздрях и ушах, если приглядеться, можно было заметить обрывки зеленых водорослей. В остановившемся взгляде застыл тонкий лучик, упавший то ли с неба, то ли из окна отчего дома.