Настроения - Луиза Мэй Олкотт

женщины – Фэйт и ее служанка. И не мрак одиночества окружал их жизнь, а солнечный свет, что сразу мог почувствовать каждый вошедший к ним. Тоске здесь не было места.

Поглощенные важной для себя целью или событием, мы преодолеваем робость, забыв о сдержанности и формальностях, действуя сообразно подсказке чувств. Накипевшему в нас достаточно самых простых слов – нужно только как можно скорее высказать главное. Сильвия весьма убедительно доказала эту непреложную истину. Не называя служанке своего имени и не дожидаясь, пока та доложит о ней хозяйке, она прямиком прошествовала туда, где в одиночестве находилась мисс Дейн.

– Джеффри здесь? – осведомилась Сильвия после кратко брошенного приветствия.

– Был час назад и снова появится через час. Я отправила его отдохнуть, потому что он провел ночь без сна. Твой приход очень кстати. Может, потом он привыкнет без тебя обходиться, но пока не может.

Без суеты, удивления и сочувствия Фэйт, отложив рукоделие, приняла у Сильвии шляпу и плащ, усадила рядом с собой на диван перед единственным окном-эркером, смотревшим на долину, взяла ее оледеневшие руки в свои теплые, и не произносила ни слова, пока та сама не начала говорить:

– Он рассказал тебе о том ужасе, который я заставила его вчера испытать?

– Да, и нашел у меня некоторое утешение. Тебе оно тоже нужно?

– Ты еще спрашиваешь? Но мне нужно гораздо больше, и ждать этого не от кого, кроме тебя. Направь меня в нужную сторону, скажи все, что думаешь, помоги мне понять себя, объясни, почему я стараюсь быть хорошей, но на самом деле вечно поступаю плохо.

– Твои отец, сестра или брат подошли бы для этого больше, чем я. Ты к ним обращалась?

– Нет. И не стану. Они меня любят. Но помощи ждать от них бесполезно. «Гони от себя это прочь, а не сможешь, скрывай и терпи». Вот и весь совет, который они мне дадут. Но я не могу ни забыть, ни прогнать, ни терпеть. Так будет неправильно. А мне нужен правильный путь. Помоги же мне, Фэйт, отыскать его и силы по нему следовать, несмотря на сетования друзей, гомон сплетников и чувство, будто само небо, на меня глядя, хмурится. Я не боюсь самой суровой критики. Перечисли все мои недостатки. Все способности, которые я в себе зарываю. Все мои эксцентричные выходки. Не ведай жалости к моему эгоизму. Не желаю больше от себя прятаться. Мне, повторюсь, нужен истинный путь. И я им последую, пусть на ногах моих при каждом шаге начнут появляться кровоточащие раны.

Исполненная решимости, Сильвия с нетерпением ожидала ответа, но Фэйт с ним не торопилась.

– Поговори лучше с Адамом. Нет человека более справедливого, – сочувственно проговорила она.

– Не могу. Он, как и Джеффри, слишком любит меня, чтобы судить объективно. А ты мудрый и добрый судья между нами. И ко мне не настолько привязана, чтобы позволить симпатии обмануть здравомыслие. Не отталкивай же меня. Открой свое сердце. Сама ведь говорила, что я могу на тебя рассчитывать, если мне понадобится совет, который не сможет дать муж. Не знаю никого, кроме тебя, к кому обратиться.

Сказано это было с таким отчаянием, и выглядела она столь безутешной, что осторожная Фэйт исчезла, уступив место Фэйт по-матерински участливой. Лицо и голос ее обрели теплоту, и еще прежде чем она начала отвечать, Сильвии под добрым взглядом стало несколько легче.

– Я не отталкиваю тебя и не закрываю сердце. Просто мне трудно решиться брать на себя ответственность, вмешиваясь в чужие судьбы. Но раз уж так складывается… Расскажи-ка мне все о твоих бедах, Сильвия.

– Ты так добра! Прости, если кажусь тебе слишком навязчивой и обращаюсь к тебе за помощью, будто имею на это право. Но ты единственная, с кем я могу говорить откровенно, как с матерью, если бы она у меня была. Мне очень ее не хватает. Поэтому, если можешь, отнесись ко мне хоть немного с такой любовью.

– Дитя мое, если ты видишь в этой роли меня, то, считай, я ее приняла.

– Да, вижу. Оттого-то мне так легко с тобой. Фэйт, вот если бы ты оказалась в таком положении, как сейчас я? Любимой двумя мужчинами, и каждый из них такой, какого любая женщина была бы горда назвать своим мужем… С кем бы ты решила остаться?

– Ни с кем из двоих.

Ответ прозвучал с категоричностью оракула, констатирующего неизбежный исход. Сильвия, вздрогнув и побледнев, попыталась угадать по лицу Фэйт скрытый смысл ее слов, а когда ей это не удалось, спросила едва слышным шепотом:

– Но почему?

– Потому что твой муж тебе, по сути, не больше чем друг, и твой возлюбленный должен остаться не больше чем другом. Тебе нужно понять: дружбой любовь не заменишь. Попытка только разрушит дружбу, а она сама по себе настолько ценна и приносит столько радости, что мы должны беречь ее нерушимость, подобно преданным слугам строгой хозяйки. Адам прекрасный пример. Джеффри отнял тебя у него, но это ему не мешает держаться старого друга, не позволяя разочарованию, зависти или обиде разрушить идеальную дружбу, которая у них с твоим мужем сложилась за долгие годы.

– Да! – воскликнула Сильвия. – Эта стойкость в Адаме восхитительна, а мне вот не хватило мудрости остаться верной Джеффри лишь в прежнем своем безопасном чувстве к нему.

– Так сохрани мудрость теперь. Останься ему верным добрым другом, но никем больше.

– Конечно, останусь. Если он мне позволит, не найти ему более верного друга, чем я. Но разве не могу я быть Джеффри другом, а Адаму кем-то гораздо более близким и дорогим? Разве ты отказалась бы от его любви в такой, как моя, ситуации?

– Да, Сильвия, отказалась бы.

– Почему?

– А вот представь себе, что ты калека или неизлечимо больна. Разве решилась бы связать собой и своими недугами жизнь другого человека?

– Определенно, нет. Сама понимаешь.

– Именно понимаю. А потому попробую доказать тебе, что, решившись выйти замуж за Адама, ты поступила бы не менее опрометчиво. Этим и объясняется мое резкое «нет». Есть болезни серьезнее тех, что нападают на нашу плоть. Они вроде бы незаметны, но нуждаются в столь же серьезном лечении, как и физические. Не спохватишься вовремя, и болезнь разовьется, парализуя волю, туманя рассудок, портя характер, ожесточая сердце и ослепляя душу. Процесс куда страшнее, чем физические страдания. Души-то наши ценнее бренной плоти. Брак – это таинство, благословленное Богом. Если хоть чуть сомневаешься в благословении свыше, слишком поздно осознанная опрометчивость приведет к несчастью не только мужа с женой, но и детей их.

– Иными словами ты, Фэйт, хочешь мягко объяснить мне, что я сама одна из таких, не по своей вине несчастных