Мои странные мысли - Орхан Памук

Самиха. Прошло много времени с нашего приезда в Стамбул. Мы все еще живем у сестры в Дуттепе. Спится мне с трудом, потому что отец сильно храпит. Сулейман подарил мне витой золотой браслет. Я приняла подарок. Сестра говорит, что пойдут разговоры, если вскоре не дойдет до сватовства.

Райиха. Мевлют так ревновал меня, когда я кормила Фатьму, что сначала я всерьез расстроилась, а потом у меня совсем пропало молоко. В ноябре я снова забеременела. Что мне теперь было делать? Я не могла сказать Мевлюту о новом ребенке, пока не буду уверена, что это мальчик. Но что, если нет? Мне не сиделось дома; я решила поехать к Ведихе, а заодно и с Самихой поговорить. С почтового отделения на Таксиме я позвонила им, узнала, что случилось, и в ужасе вернулась домой.

Ведиха. Однажды днем Самиха появилась в дверях нашей спальни, в платке и со своим чемоданчиком в руках. Она дрожала как лист на ветру.

– Что случилось? – спросила я.

– Сестра, я влюблена, я убегаю с ним, такси уже здесь.

– Что?! Ты с ума сошла? Не делай этого!

Она заплакала, но не передумала.

– Кто он? Где ты нашла этого парня? Смотри, как Сулейман любит тебя, не ставь отца и меня в такое положение, – сказала я. – Кто вообще убегает на такси?!

Моя младшая сестра, ослепленная любовью, была так взволнована, что даже не могла говорить. Она взяла меня за руку и отвела в комнату, где жила с отцом. Она сложила подарки Сулеймана аккуратной кучкой на столе – браслет и два платка, один украшенный лиловыми цветами, а другой с вышитыми газелями. Она указала на них, будто была немой.

– Самиха, у отца будет удар, когда он вернется домой, – сказала я. – Ты ведь знаешь, он принимал от Сулеймана подарки и взял деньги на вставные зубы и кучу других вещей. Ты в самом деле хочешь устроить отцу такое?

Она смотрела себе под ноги и молчала.

– Мы с отцом будем опозорены на всю оставшуюся жизнь.

– Райиха тоже убежала, но все закончилось хорошо.

– У Райихи не было других поклонников, к ней никто не сватался, ее никому не обещали, – сказала я. – Но ты не такая, как Райиха, ты красивая. И отец не брал ни у кого денег за руку Райихи. За такое прольется кровь.

– Я не знала, что меня кому-то пообещали, – всхлипнула Самиха. – Почему отец дал слово, почему он взял деньги, не спросив вначале меня?

Мы услышали, как такси сигналит с улицы. Самиха двинулась к двери.

– Если ты убежишь, Коркут будет бить меня несколько недель, об этом ты знаешь, Самиха? Он изобьет меня до полусмерти, я буду вся в синяках, ты знаешь об этом, да? – повторяла я.

Самиха. Мы обнялись и заплакали… Мне было так жаль сестру и так страшно…

Ведиха. «Сначала вернись с отцом в деревню! – советовала я. – Тогда можешь бежать. Если ты сбежишь сейчас, они обвинят меня; они будут думать, что я устроила это. Ты знаешь, Самиха, они убьют меня. Кто вообще этот человек?»

Самиха. Сестра была права. Я сказала: «Дай я отошлю такси». Но все равно прихватила свой чемоданчик, когда шла на улицу. Я шла через сад к воротам, когда Ведиха, следившая из окна, увидела у меня в руках чемодан, зарыдала и начала умолять: «Не уходи, Самиха, не уходи, сестрица, милая!» Когда я вышла за ворота и подошла к такси, я не знала, что говорить и делать, затем решила сказать им: «Я передумала, сестра плачет», но дверца такси открылась, и они втащили меня внутрь. У меня даже не было возможности обернуться и напоследок посмотреть на сестру.

Ведиха. Они втащили Самиху в машину. Я видела все через окно. Я закричала: «На помощь! Эти негодяи похищают мою сестру, на помощь!»

Сулейман. Я проснулся после обеденного сна, выглянул в окно и увидел у задней двери машину… Бозкурт и Туран играли в саду… Я услышал, как Ведиха закричала в доме, затем она выбежала в сад.

Ведиха. Сколько я могла пробежать в тапочках?.. «Остановите такси! – кричала я. – Самиха, милая, вылезай из этой машины!»

Сулейман. Я бросился за ними, но не смог их поймать! Я был так взбешен, что думал, лопну от ярости. Вернулся, вскочил в свой фургон. К тому времени, как я проехал наш магазин и достиг подножия холма, черная машина уже сворачивала за угол в сторону Меджидиекёя. Но еще не все было кончено. Самиха добродетельная девушка. Она не сбежала. Она вернется. Не пишите об этом, не РАЗДУВАЙТЕ ЭТО. Не губите честь хорошей девушки. Я видел черную машину далеко впереди, но не мог догнать ее. Я полез в бардачок, достал оттуда пистолет «кырык-кале»[52]и пару раз выпалил в воздух. Но все равно не пишите об этом, потому что неправда, что она сбежала. Люди неправильно поймут!

Самиха. На самом деле я сбежала. Я убежала по своей собственной воле. Я влюблена! Любовь заставила меня совершить это, и мне стало легче, когда я услышала выстрелы. Может быть, потому, что теперь не было пути назад? Мы сами выстрелили пару раз в небеса, просто так, чтобы дать понять, что не безоружны, но, как только подъехали к Меджидиекёю, оружие убрали. Оказывается, Сулейман был дома в это время дня, и сейчас он гнался за нами на своем фургоне, мне было страшно, но я знала, что он не сможет найти нас в таком потоке. Я так счастлива теперь. Теперь вы сами видите: никто не может купить меня… Меня так все это злило!

Сулейман. Я нажал на газ, едва в потоке машин появился просвет. Но тут – черт! – из ниоткуда возник грузовик, я крутанул вправо и, конечно, – это было неизбежно – врезался в стену! Теперь у меня все плыло перед глазами. Где я? Лучше не двигаться и попытаться понять, что происходит. Похоже, я обо что-то ударился головой. Ну да, правильно! Самиха сбежала. Толпа любопытных детей уже сбегалась к фургону, радуясь забаве… Я ударился головой о зеркало заднего вида, и с моего лба текла кровь, но я развернул фургон и снова погнался за ними.

Ведиха. Дети услышали выстрелы и радостно бросились в сад, думая, что кто-то пускает фейерверк. «Бозкурт, Туран, – крикнула я им вслед, – немедленно в дом и закройте дверь!» Они не слушались, так что я догнала их, шлепнула одного и втащила за руку в дом другого. Я подумала, что следует вызвать полицию. Но стрелял-то Сулейман, умно ли будет звонить? «Что вы здесь торчите, идиоты, звоните отцу!» – кричала я. Вообще-то, я запрещала им трогать телефон без моего разрешения; иначе бы они играли с ним все время. Бозкурт набрал номер и сказал Коркуту: «Папа, тетя Самиха сбежала!»

Я заплакала, хотя понимала, что Самиха поступила правильно, – только никому не говорите, что я так сказала. Конечно, бедный Сулейман безнадежно влюблен в нее. Но он не самый умный парень на свете и не самый красивый. Уже сейчас немного растолстел. Правда, у него такие длинные ресницы, что некоторым девушкам они могут понравиться, но Самиха всегда находила это нелепым и девчачьим. Главной проблемой, думаю, было то, что, влюбившись в Самиху, Сулейман продолжал совершать поступки, которые действовали ей на нервы. Почему мужчины так черствы к женщинам, в которых влюблены? Самиха не выносила его напыщенности, попыток выглядеть мачо, а он такой выпендрежник, думал, что каждый хочет его совета просто потому, что у него в кармане водятся кое-какие деньги. Я сказала себе, что моя младшая сестра молодец, не отдала себя мужчине, которого не могла любить, но потом я задумалась, можно ли доверять тому, другому парню, с которым она убежала. В конце концов я засомневалась: втащить девушку в такси средь бела дня – не лучшая идея. Мы в Стамбуле, а не в деревне! Ему действительно нужно было прикатить прямо под дверь?