Холодная весна в Провансе - Дина Рубина

Продолжая улыбаться последнему за день клиенту прекрасной стороной своего лица, Габи обернул к нам другую, искореженную ужасом, помахал рукой, что-то хотел сказать, но тут выпал зеленый, и мы рванули дальше.

— Мой армейский друг, — сказал таксист, — видела, как отделали его в Ливане? И вот, усмешка судьбы, что ты скажешь: Габи на войне выжил, а девушка его, такая славная девушка, взяла и умерла.

— От чего? — спросила я.

— Так, просто… — сказал он, — какая-то болезнь… И повернул на Левински. Слева рискованно вынырнули и обогнали нас два головастика на мотоцикле: девушка — невероятно тонкая, с полуголой спиною, гибкими руками оплетала своего друга, и на блестящем ее, точеном плече таинственным тавром чернела замысловатая татуировка.

— Сумасшедшие… — сказал таксист. — Смотри, что они делают, эти сумасшедшие. Жизнь им не дорога. Тут и так не знаешь — когда взлетишь на воздух. Слышала сегодня — в Иерусалиме?

Он прибавил скорость и нагнал парочку. И с минуту они мчались перед нами, чуть справа, так что я видела ее гибкую спину с шаром шлема на голове.

Мое нервное сердце билось свободно и покойно.

В желтом свете фонарей все было омыто недавним коротким дождем — шоссе, мотоцикл, их шлемы. И ее смуглое плечо с паутиной татуировки блестело так же, как и эта дорога, шлемы и мотоцикл, и, казалось, было произведено из какого-то нового высокотехнологичного материала, за которым, конечно же, будущее.