Под алыми небесами - Марк Салливан

«Жестокость? – подумал Пино. – Возмездие? Акты насилия, о которых Лейерс предупреждал кардинала?»

Что они сделают с Туллио и другими? Поможет ли, если он скажет генералу, что Туллио – его близкий друг, или нет?

На параллельных улицах он услышал лай громкоговорителей. Человек, говоривший по-итальянски, призывал «всех обеспокоенных жителей» выйти на Пьяццале Лорето.

Две роты чернорубашечников заблокировали развязку. Но грузовики и машину генерала Лейерса они пропустили. Грузовики остановились почти напротив магазина синьора Белтрамини, сдали назад и развернулись, так что задние части кузовов почти уперлись в глухую стену здания.

– Езжайте по развязке, – сказал Лейерс.

Проезжая мимо выносного прилавка и все еще порванной маркизы, Пино ясно вспомнил взрыв. Его потрясло, когда он увидел Карлетто, – тот вышел из магазина, оглядел грузовики, потом посмотрел в его сторону.

Пино нажал на педаль газа, чтобы поскорее скрыться из виду. Через три дома за площадью Лейерс приказал Пино заехать на бензозаправку «Эссо» с большими металлическими фермами над бензоколонками. Из помещения вышел явно нервничающий оператор.

– Скажите ему, чтобы наполнил бак. После этого мы останемся здесь, – сказал Лейерс.

Пино перевел оператору слова Лейерса, оператор посмотрел на генеральские флажки и поспешил внутрь.

Громкоговорители все еще призывали жителей Милана прийти на площадь, и поначалу по тротуарам потянулись лишь несколько любопытствующих, но вскоре со всех направлений на Пьяццале Лорето миланцы хлынули сплошным потоком.

Чернорубашечники установили деревянные барьеры от фруктового прилавка к грузовикам. В результате образовалось большое открытое пространство, вокруг которого стояли горожане.

На глаз, их было около тысячи, может, больше. «Даймлер» и грузовик с Тулио разделяли метров сто пятьдесят, и как раз по середине этого расстояния появилась еще одна немецкая машина, она остановилась у края развязки. С того места, где находился Пино, нельзя было разглядеть, кто сидит в машине. На площадь прибыли еще несколько сотен горожан, и вскоре они перекрыли видимость.

– Я ничего не вижу, – сказал генерал Лейерс.

– Non, mon général, – сказал Пино.

Лейерс помолчал, посмотрел в окно и сказал:

– Забраться наверх можете?

Несколько секунд спустя Пино, стоя на бензоколонке, ухватился за балки металлической фермы и подтянулся наверх. Он надежно устроился, держась за металлический столб и вторую балку на высоте своего роста.

– Видите? – спросил генерал, вставший около машины.

– Oui, mon général.

Пино хорошо видел поверх голов приблизительно полутора тысяч собравшихся на площади. Грузовики стояли на прежних местах, брезентовые клапаны оставались закрытыми.

– Помогите мне забраться туда, – сказал Лейерс.

Пино посмотрел вниз, увидел, что генерал уже залез на одну из бензоколонок и стоял, протягивая руку. Пино помог ему подтянуться. Лейерс устроился на поперечине, а Пино сидел на столбе.

Вдали колокол собора ударил девять раз. Командир чернорубашечников, которого Пино видел в тюремном дворе, вылез из кабины ближнего к бензоколонке грузовика и исчез за кузовом другого грузовика, в котором сидели заключенные.

Вскоре они начали выходить один за другим и плечом к плечу выстраиваться у стены рядом с магазином «Фрукты-овощи». Туллио вышел седьмым. Теперь Пино уже знал, что произойдет, хотя пока лишь догадывался как, и ему пришлось крепче ухватиться за столб, чтобы не упасть.

Пустой грузовик отъехал. Толпа подалась, освобождая ему место, и он вскоре оказался на развязке. Из второго грузовика выскочили чернорубашечники в капюшонах с винтовками в руках. После чего и этот грузовик отъехал. Чернорубашечники выстроились в пятнадцати метрах от заключенных.

Один из чернорубашечников прокричал:

– Каждый раз, когда красный партизан будет убивать немецкого солдата или солдата армии Сало, за этим будет следовать неотвратимое и скорое наказание.

Площадь погрузилась в тишину, только недоуменный ропот пронесся над толпой.

Один из заключенных начал что-то кричать чернорубашечникам и расстрельному взводу.

Это был Тулио.

– Вы трусы! – кричал Туллио. – Предатели! Делаете грязную работу за немцев и прячете свои лица. Вы жалкая кучка…

Началась стрельба. Первая пуля досталась Туллио. Друга Пино отбросило назад, а потом он сполз по стене на тротуар.

1

Пино рыдал, прикрыв лицо согнутой в локте рукой, а стрельба продолжалась, один за другим падали заключенные. Толпа обезумела, все кричали от ужаса, началась давка, все хотели уйти с площади подальше от стрелков, обагривших стены домов на Пьяццале Лорето и землю вокруг пятнадцати мучеников – кровью, продолжавшей растекаться, даже когда выстрелы стихли.

Пино с закрытыми глазами сполз вниз, оседлал нижнюю балку, он слышал крики, доносившиеся с Пьяццале Лорето, словно откуда-то издалека, приглушенные.

«Мир не может быть таким, – пытался убедить он себя. – Он не может быть настолько больным и таким жестоким».

Он вспомнил, как отец Ре призывал его служить высокому делу, и вдруг поймал себя на том, что произносит слова из молитвы «Аве Мария» за мертвых и умирающих. Он дошел до последних слов: «Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей…»

– Форарбайтер, черт побери! – услышал он голос генерала Лейерса. – Вы что – оглохли?

Пино повернулся, как в тумане, увидел генерала, который все еще стоял на балке, на его лице застыло каменное, холодное выражение.

– Спускайтесь, – сказал Лейерс. – Мы уезжаем.

У Пино возникло желание сбить немца с ног, чтобы тот упал с более чем четырехметровой высоты на бетонный пол. Потом Пино спрыгнул бы и задушил генерала своими руками, чтобы уж наверняка. Лейерс допустил эту жестокость. Он стоял в стороне, когда…

– Я сказал – спускайтесь.

Пино спустился, чувствуя себя так, будто часть его мозга была выжжена навсегда. Лейерс спустился после него и уселся в машину. Пино сел за баранку и захлопнул за собой дверь.

– Куда, mon général? – спросил он, чувствуя себя опустошенным.

– Вы знали одного из них? – спросил Лейерс. – Я слышал, вы плакали.

Пино помедлил, его глаза наполнялись слезами.

– Нет, – сказал он наконец. – Просто я никогда раньше не видел ничего подобного.

Генерал внимательно посмотрел на него в зеркало заднего вида, потом сказал:

– Езжайте. Здесь делать больше нечего.

Когда Пино завел двигатель «даймлера», другой немецкий автомобиль уже разворачивался в направлении пропускного пункта. Заднее окно у него было опущено. Пино увидел, что на них смотрит полковник Рауфф. Пино хотелось нажать на педаль газа и врезаться в бок автомобиля шефа гестапо. Машина Рауффа не устоит против «даймлера». Может быть, он даже убьет Рауффа, отчего мир станет гораздо лучше.