Гуд бай, Арктика!.. - Марина Москвина

Песня полетела от шхуны к леднику, соединилась с нашими огромными иллюзорными оболочками и, отразившись, накрыла нас волной, увлекла с палубы прямо в кают-компанию, смертельно уставших, укаченных, голодных и промерзших до костей. Там, посреди окраинных гиперборейских вод и необозримых далей, среди белоснежных льдов и черных каменных глыб уже был накрыт большой стол, на котором возлежал хлеб и стояли кувшины с вином.

Во главе стола сидел наш голубоглазый пастырь Баклэнд, в новой тельняшке, купленной в сувенирной лавке Баренцбурга. Как он здесь оказался, ведь только что колдовал над своим видеопроектором, запуская картины на ледник? Дэвид распростер объятия, мысленно заключая в них своих собратьев, и в последний раз пригласил разделить с ним вечернюю трапезу.

— Вот наступает час, и настал уже, — сказал этот вечный странствующий рыцарь, — когда вы рассеетесь по миру. И меня оставите одного.

— Да, мы покинем сей приют, — отвечали мы, — ступим на твердую землю и побежим по ней в разные стороны света, закинув за плечи рюкзачки, покатив чемоданы, кто куда, urbi et orbi рассказывая, что случилось с нами, что мы здесь увидели и что испытали. А ты будешь продолжать свой священный обетованный поиск, привлекая тысячи учеников силой твоих наставлений!

Мы подкреплялись и подкреплялись, пили отменное бургундское, после чего под цыганские тамбурины и гремящие тамтамы пустились в пляс, и такое пошло у нас веселье, что любо-дорого было посмотреть.

Лишь один человек, я бы почтительно назвала его Птице-человек, сидел на койке у себя в каюте и что-то писал, выкладывая буквы, как зернышки. Андрей Волков сочинял отчет в службу губернатора Свальбарда от имени компании Oceanwide Expedition. Уж стихли голоса прощального ужина, не слышен был звон бокалов и щелканье кастаньет, а он то так напишет под тусклой лампочкой, то этак — в каких фьордах останавливались, на какие ледники ходили, кто да где высаживался, — хоть тресни, не получалось у него по-простому изложить события нашего путешествия. Или надо было писать поэму, как Ник Дрейк, или на протяжении долгих месяцев слагать повесть-странствие, как я.

Поэтому он написал кратко:

«Путешествие закончилось там, откуда оно началось.

Все живы».

Снег медленно падал на ели и на кусты сирени, на темную землю за окнами нашего деревенского дома в Уваровке, куда мы приехали за антоновскими яблоками, еще осенью, когда мы были в плавании, собранными нашим соседом Женей и уложенными на терраске.

В печке трещали дрова, дом оживал, согревался, Леня кипятил чайник, я в Люсиных валенках и толстой вязаной кофте, похожей на кофту профессора Хауке, сидела за компьютером, писала эту книгу.

Вдруг зазвонил телефон.

— Леня, Марина! Привет! Это Волков. Есть горящие путевки в Антарктиду — всего за четверть стоимости. Послезавтра самолет в Буэнос-Айрес. Корабль отваливает через неделю. Очень интересный маршрут: Ушевая (это Аргентина, Огненная Земля) — Антарктический полуостров (Южные Шетлендские острова и море Уэдделла) — Фолклендские острова — и перелет в Сантьяго-де-Чили, перелет входит в стоимость путевки. Причем фишка в том, что можно увидеть восемь видов пингвинов, представляете? Целых восемь, а не обычные три! Ну что, поехали?.. Или что? Что молчите?..