Последнее странствие Сутина - Ральф Дутли

Ральф Дутли

(0)

0 0

Аннотация: В романе швейцарского поэта и переводчика Ральфа Дутли (р. 1954) жизнь великого художника «парижской школы» Хаима Сутина (1893-1943) высвечивается семнадцатью галлюцинаторными вспышками его сознания, в то время как его измученное болезнью тело везут в оккупированный Париж – навстречу безнадежной операции и смерти.

Последнее странствие Сутина - Ральф Дутли бестселлер бесплатно

Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала

Читать книгу "Последнее странствие Сутина - Ральф Дутли"

1 ... 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

А что, если боль не прекращается после смерти?

Мучимый своим вечным Перу всемирной несправедливости поэт написал «Девять чудовищ». Теперь они соединились в этом синдикате голосов на кладбище Монпарнас, и страдающий перуанец поет сыну заплаточника из белорусских Смиловичей в испуганное большое красное ухо:

А боль – увы! –

все множится по свету,

ее все больше каждое мгновенье;

секунда боли – вроде получаса, не менее,

в два раза больше боли…

Или поболе? Мученик проглочен

прожорливой, кровавой пастью. Больно!

Больней в два раза каждое мгновенье.

Трава, и та болит,

существованье

по сути – боль, точнее – боль двойная.

Нет, никогда, о люди-человеки,

так не болело сердце, лацкан, папка

с бумагами, стакан, мясная лавка,

сложенье, вычитанье, умноженье!

Нет, никогда так не болела нежность,

далекое так близко не взрывалось;

нет, никогда еще горящий пламень

так истово не притворялся трупом,

льдом, холодом…

Вовек, сеньор министр,

сеньор министр здравоохраненья,

здоровье не бывало столь смертельным!

Нет, никогда мигрени не сдирали

с живого скальп рывком, одним ударом…

И в ящиках комода боль, и только,

и то же – в потайной шкатулке сердца.

Да что там, в сердце – в кожаном футляре

у ящерки! Все боль – что с ней поделать!

…

Как боль нас атакует, братья-люди!

То в тыл ударит, то подбавит с флангов,

в кино настигнет, и на граммофоне

распнет, чтобы потом на смертном ложе

из рук и ног больнее дергать гвозди!

И высмотрит, и коршуном, отвесно,

падет на наши письма и заметки…

Страдать так трудно… даже помолившись…[15]

Оказавшись наконец у могилы перуанца, царапаю огрызком карандаша на обратной стороне чеков из ближайшего МОНОПРИ. У меня нет с собой ничего другого, сколько ни выворачивай карманы брюк. Бабель, голый год, опиумный сок Сертюрнера. Никто не может быть иным, чем он есть. В небе над Монпарнасом висит подгоняемая жгутиками звезда геликобактер пилори. Кто убегает от детства, тому не следует ожидать рая. А менч он глик из а тойтер менч. Человек без счастья – мертв. Единственного спасения не существует. Единственное решение – цвет. Он – последняя возможная религия. Нет, я ошибся: революция. И вот ее красные святые – киноварь, кармин, драконова кровь, красная охра, мумия, марс красный, помпейский красный, пурпур, амарант, вишневый, красный крапп, рубин, инкарнат. Но кто же такой этот Арман Мерль?