О влиянии Дэвида Боуи на судьбы юных созданий - Жан-Мишель Генассия

Мы поехали туда все вместе, приготовили гречневые блины. Джейсон, как специалист, объяснил нам порядок действий, это не слишком трудно, даже если я пока не набил руку: я новичок в блинах. Когда я с ними, жизнь кажется мне куда легче, но нам пришлось разойтись, и каждый забился в свою раковину. Я напишу Хильде, она смертельно скучает в Венеции, по вечерам там нечего делать, она мечтает вернуться в Париж. Предложу, чтобы она стала моим компаньоном. Я буду играть на пианино, а она – заниматься блинами.

Если только не продолжу ту жизнь, которую веду… она меня вполне устраивает, я не очень представляю себя хозяином блинной, но скоро придется принимать решение.

Я говорю себе, что в один прекрасный день Габи появится вновь, и у нас будет время познакомиться и немного поговорить.

Как сын с отцом.

Ну, мне так кажется.

Мне-то хотелось бы, чтобы мы все оставались вместе, чтобы у нас получилось что-то вроде семьи. Очевидно, это невозможно, каждый должен жить сам по себе. Мы похожи на маленькие вагончики, которые безнадежно стремятся соединиться в состав, часть дороги мы проезжаем вместе, а потом на очередной стрелке, более привлекательной, чем другие, мы расходимся, расцепляемся, образуем новый состав, и так вплоть до следующей неправильно переведенной стрелки. Мы как одинокие поезда, что летят в ночи, не зная, что ждет за очередным поворотом, поднят ли там шлагбаум или возникло препятствие, сумеем ли мы его преодолеть, свернем ли на другую дорогу, сойдем ли с рельсов и не попадем ли в тупик, нам остается только продолжать путь до того момента, когда мы подъедем к вокзалу, где навсегда останемся у перрона.

* * *