Худышка - Иби Каслик

Я больше никого не люблю.

Все тут: Сол, мама, Клайв и Агнес, не вынимающая сигареты изо рта. И мистер Сэлери тут. Когда я смотрю вверх, я вижу папу на месте Сола, он стоит рядом с мамой. Она чуть прислоняется к нему, он держит ее под руку, и дрожит в своей тонкой фланелевой пижаме, и наклоняет голову к ней.

И Жизель тоже здесь, на ней большая черная шляпа, закрывающая се от солнца, и розовое платье в горошек, которого я никогда раньше не видела.

Я смотрю на нее все время, пока держусь позади. Она подмигивает, знаками подбадривает меня, на ней черные круженные перчатки, а когда я смотрю на детского размера гробик и снопа на нее, вдруг ее нет. Потом я ухожу от них.

Я спотыкаюсь и своих черных туфлях-лодочках на влажной земле, тогда я сбрасываю их и закидываю в кусты. Я бегу, все больше разрывая разрез на шикарном черном платье Жизель, наконец, ноги бегут свободно, перепачканные в коричневой земле и траве.

Я бегу по могилам и колючкам, цветам и праху, «Любимый сын… 1968–1981… любимый сукин сын», пока мои ступни не покрываются кровью и перегноем. Тогда я отталкиваюсь ими все сильнее, сильнее, преодолевая невозможные расстояния между кустарником. Я наталкиваюсь на деревья, надгробия, как шарик в кладбищенской игре. Я отскакиваю от смерти, от камней, от дерева, солнце у меня во рту. Боль обжигает мне дыхание, смеется, у меня огромные бедра, они горят. Я стремлюсь к тротуару, к упорядоченной дороге живых.

Потом я падаю и качусь по холму, заставленному серыми ангелами. Теперь я слышу за спиной глухой звук шагов, ботинок, пытающихся меня догнать. Я слышу их поступь, но они не могут меня догнать, потому что я рвусь, лечу, прыгаю через кресты, как через препятствия на беговой дорожке, приземляюсь на свежие могилы, подхватываю платье и рву его о сучья.

Наверно, при этом я еще и кричу, хотя мой голос, как ветер, быстрее звука. И все-таки я слышу те шаги за моей спиной, но делаю финт. Я обманываю их, сотни этих шагов, они отстают за громовым раскатом. И если я не сбавлю темп, они меня никогда не догонят.

Я бегу слишком быстро, во мне слишком много крови. У меня открылось второе дыхание.