Патрик Мелроуз. Книга 1 (сборник) - Эдвард Сент-Обин

Честный Джон: За себя говори.

Священник: И примерно в том же духе, судя о других людях (а кто из нас о них не судит?), мы должны быть уверены, что перед нами открыта «вся история».

Аттила (низким басом): Умри, христианский пес! (Отрубает священнику голову.)

Отрубленная голова священника (после задумчивой паузы): Знаете, позавчера моя внучка подошла ко мне и сказала: «Дедушка, мне нравится христианство». Я спросил удивленно: «Почему?» И знаете, что она мне ответила?

Честный Джон: Конечно не знаем, придурок.

Отрубленная голова священника: Она сказала: «Потому что это такое утешение». (Делает паузу и повторяет медленно, с нажимом.) «Потому что это такое утешение».

Патрик открыл глаза и медленно распрямился из свернутого положения. Телевизор укоризненно уставился на него, и Патрик подумал, что, может быть, телевизор станет спасением от собственного невольного спектакля.

Телевизор (трясясь и шмыгая носом): Включи меня, будь человеком.

Президент: Не спрашивай, что телевизор может сделать для тебя, спроси, что ты можешь сделать для телевизора.

Ликующий народ: Ура! Ура!

Президент: Мы заплатим любую цену, вынесем все трудности, преодолеем любые испытания…

Семейный хор фон Траппов{82}(захлебываясь от восторга): Взберемся на любую гору!

Президент:…поддержим своих друзей и остановим врагов ради спасения и укрепления телевидения.

Ликующий народ: Ура! Ура!

Президент: Пусть сейчас с этого места до друга и до врага долетит весть о том, что эстафета передана новому поколению американцев, рожденных в этом веке, закаленных войной, победивших трудности мирного времени, людям, которые гордятся своим древним наследием и не желают ничего, кроме как смотреть телевизор.{83}

«Да, да, да, — думал Патрик, ползя по полу, — телевизор».

Телевизор (беспокойно переминаясь с колесика на колесико): Включи меня, чувак, мне без этого худо.

Зритель (холодно): Что ты можешь мне предложить?

Телевизор: У меня есть «Кино на миллион долларов», «Человек на миллиард долларов», «Викторина на триллион долларов».

Зритель: Да-да-да, но что у тебя есть сейчас?

Телевизор (виновато): Заставка с изображением американского флага и псих в синем нейлоновом костюме, вещающий о конце света. Очень скоро начнется программа для фермеров.

Зритель: Хорошо, пусть будет флаг. Но не доводи меня (вытаскивает револьвер), или я продырявлю твой гребаный экран.

Телевизор: Ладно, ладно, только не волнуйся. Прием не очень хороший, но кадр с флагом правда великолепный, я лично это гарантирую.

Патрик выключил телевизор. Кончится когда-нибудь эта кошмарная ночь? Он лег на кровать, закрыл глаза и стал напряженно вслушиваться в тишину.

Рон Зак (закрыв глаза, кротко улыбаясь): Прислушайтесь к этой тишине. Вы слышите ее? (Пауза.) Слейтесь с тишиной. Она — ваш внутренний голос.

Честный Джон: Ой-ой, это, что ли, еще не кончилось? Что за Рон Зак такой? Честно говоря, говорит он как придурок.

Рон Зак: Вы слились с тишиной?

Ученики: Да, Рон, мы слились с тишиной.

Рон Зак: Хорошо. (Долгая пауза.) А теперь прибегните к методу визуализации, которую освоили на прошлой неделе, и вообразите пагоду… как китайский пляжный домик, только в горах. (Пауза.) Хорошо. Она прекрасна, не правда ли?

Ученики: Да, Рон, она очень аккуратная.

Рон Зак: У нее прекрасная золотая крыша, а в саду — сеть булькающих круглых бассейнов. Заберитесь в один из них… ммм… как приятно… и пусть служители омоют ваше тело, принесут вам чистые новые одеяния из шелка и других престижных тканей. Они ласкают кожу, не так ли?

Ученики: Да, они очень классные.

Рон Зак: Хорошо. Теперь войдите в пагоду. (Пауза.) Там кто-то есть, верно?

Ученики: Да, это Провожатый, о котором мы узнали на позапрошлой неделе.

Рон Зак (чуть раздраженно): Нет, Провожатый в другой комнате. (Пауза.) Здесь ваши мама и папа.

Ученики (с изумленным узнаванием): Мама? Папа?

Рон Зак: А теперь подойдите к вашей маме и скажите: «Мама, я правда тебя люблю».

Ученики: Мама, я правда тебя люблю.

Рон Зак: А теперь обнимите ее. (Пауза.) Вам ведь хорошо, да?

Ученики (визжат, падают в обморок, выписывают чеки, обнимают друг друга, плачут, щиплют подушки): Да, очень хорошо!

Рон Зак: Теперь подойдите к папе и скажите: «А вот тебя я простить не могу».

Ученики: А вот тебя я простить не могу.

Рон Зак: Возьмите револьвер и прострелите нафиг ему башку. Бах. Бах. Бах. Бах.

Ученики: Бах. Бах. Бах. Бах.

Кёниг-Призрак (страшно скрипя доспехами): Омлет! Их бин твой Папапопопризрак!

— О, бога ради, — крикнул Патрик, садясь и хлопая себя по лицу, — прекрати об этом думать!

Издевательское эхо: Прекрати об этом думать.

Патрик сел на кровати и взял пакетик кокаина. Постучал, и в ложку выпал необычно большой комок. Направив на кокаин струйку воды, Патрик услышал серебристый звон, с которым струя коснулась края ложки. Порошок поплыл и растворился.

Вены уже начали прятаться из-за сегодняшнего жестокого натиска, но одна, ниже по руке, показалась сама без всяких уговоров. Толстая, синяя, она вилась к запястью. Кожа тут была толще и протыкалась болезненно.

Няня (сонно напевая своим венам): Выходите, выходите, где же вы?

В шприце появилась ниточка крови.