Евангелие от Соловьева. Первая книга - Владимир Рудольфович Соловьев

Глупцы, они искренне считают, что от них что-то зависит! А ведь еще пара часов, и от их напыщенности не останется следа. Будут томиться в очереди и умолять принять во внимание их заслуги.

Надо заметить, далеко не все принимали участие в общем шуршании. Настроение Путина явственно отличалось от царившего в студии. Все попытки вовлечь его в беседу натыкались на вежливый, но твердый отказ.

Информированность дорого стоит. Вот что значит вовремя позаботиться об агентах влияния. Горжусь. Знай наших!

Звезды в шатре тоже не скучали, чему способствовали пышно накрытые столы с впечатляющим выбором горячительных напитков.

Точно, Last supper, подумалось мне. Мою иронию разделил Билл. Он, как и я, наблюдал за предэфирной суетой из аппаратной, большой комнаты, являющейся капитанской рубкой. Оттуда режиссеры командовали операторами и всей телевизионной командой, отвечающей за выход программы в эфир.

Когда мы увидели на мониторах, что Ларри появился в зоне действия камер, то покинули аппаратную и присоединились к крем-де-ля-крем мировой политики, но встали в проходе, чтобы не бросаться в глаза и не вызывать преждевременных вопросов.

Кинг вошел в студию и удивился, насколько не похоже это помещение на то, в котором он работает в США. "Декорации были теми же — стол и два кресла на фоне задника. Но установили их по одной стороне гигантского зала, практически на сцене, а сам зрительный зал наполнили наиболее узнаваемыми людьми планеты. Ларри, ухмыльнувшись, подошел к своему месту и поприветствовал ассистента звукорежиссера. Тот надел на Ларри микрофон и протянул миниатюрный передатчик. Привычным движением Ларри вставил его в правое ухо и услышал голос шеф-редактора, который из аппаратной был готов в любой момент подсказать новый поворот темы или напомнить имя собеседника. Кроме прочего он вел отсчет времени. На телевидении — дисциплина прежде всего, надо вовремя уходить на рекламу и заканчивать передачу, чтобы не сломать сетку вещания. Впрочем, сегодня это не важно.

— Ларри, слышишь меня нормально?

— Все в порядке, сколько до эфира?

— Десять минут. Папа уже здесь, закончили грим, сейчас приведут. Пока можешь пообщаться с публикой.

— Где Даниил?

— Тед сказал, появится вовремя.

— И что это значит?

— Ты спрашиваешь не того парня.

Ларри обогнул стол и подошел к аудитории, которая, заметив ведущего, начала рассаживаться на отведенные места. Должно быть, впервые в истории телевидения собрали массовку, у каждого из членов которой стул был подписан его именем.

Многих из стоявших перед первым рядом кресел Кинг знал лично. Президентов России и США он поприветствовал отдельно, прочим помахал рукой, хотя при других обстоятельствах наверняка уделил бы им куда более пристальное внимание.

Мы с Биллом по-прежнему стояли чуть в стороне и наблюдали за происходящим не без сарказма. Не думаю, что Ларри беспокоило наше отношение к нему. И вряд ли он изменился бы в лице, если бы узнал, что мы читаем его мысли. Он их не скрывал.

Как бы там ни было, его отношение к сегодняшнему действу не играет роли. Сегодня он выполняет функцию, смысл которой даже не осознает. И не надо. Есть кому распорядиться и в случае чего подставить руки.

Не буду лукавить. Конечно, как профессионал, я завидую мастодонту американского радио и телевидения. Он вошел в историю и заслужил право на этот день. Хотя ведущему сказать доброе слово о человеке в своей профессии настолько сложно, что труднее, пожалуй, лишь верблюду пройти через игольное ушко. Спасибо за напоминание. Знаю, что цитирую неточно. Но абсолютно верно по сути.

Вот прям выдавил из себя и всего аж передернуло... Я-то ведь и получше могу, да только не многие это знают. Вот что значит привычка, даже апостольством телевизионного сволочизма не выбить... А вы чего хотите, разве нормальный человек на ЦТ и ВР работать пойдет? Правильно, нет. В любой компании — запишите голоса на магнитофон и каждый скажет, что как раз его голос звучит противненько. И станут они грустными, задумчивыми и молчаливыми. А мы, профессионалы, каждый день слушаем собственный голос и наслушаться не можем. Выводы делайте сами. В свое оправдание скажу, что и апостольская работа подходит далеко не всем. Напряженный график, знаете ли. Да и ответственность ого-го. Например, через некоторое время конец света, а я с вами кокетничаю. Другой бы делом занялся... Я так борюсь с волнением.

Времени меньше и меньше... Приготовления позади. Вот и научная часть в полной готовности и ждет звездного часа.

Неподалеку от нас в выгородке, так, чтобы можно было снять камерами, находилась передвижная лаборатория. Там крутились Мафусаилы в белых халатах.

Заметив их, Кинг подошел и спросил:

— Парни, а как быстро вы сможете дать ответ?

Парни, трое из которых нобелевские лауреаты, переглянулись. Один ответил:

— Минут сорок, не больше. Основная процедура связана с получением образцов со следами ДНК с Туринской плащаницы. Но нам удалось их забран, несколько часов назад. Так что взять материал у человека и сравнить...

— А как мы увидим результат?

— По предложению господина Гейтса, — на этих словах Ларри передернуло, — весь обсчет выведут на монитор, разделенный на две половины. По завершении сравнительного анализа произойдет наложение картинок. Как на уроках в школе. Если совпадет, все это увидят. Впрочем, и в случае, если не совпадет.

— Понятно, а материал у человека брать долго?

— Нет, кровь из пальца. Достаточно слюны и волоса, но тогда процедура была бы чуть длиннее, а у вас на телевидении важно все сделать быстро...

— Ларри, Папа на месте, микрофон на него надели. Возвращайся на место, до эфира три минуты, — раз дался голос шеф-редактора в ухе.

Ларри помахал Мафусаилам рукой, что, по всей видимости, означало благодарность, и поспешил на исходную позицию.

Сев в кресло, он дружелюбно взглянул на Папу, который, несмотря на непривычность ситуации, источал доброжелательность.

— Здравствуйте, Ваше Святейшество. Спасибо, что согласились побеседовать со мной в эфире. Через пару минут начинаем.

— Не волнуйтесь, сын мой, все будет хорошо.

Кинг посмотрел на Папу как на блаженного, тяжело вздохнул и, услышав отсчет режиссера и команду «мотор», сосредоточился на камере, дежурно улыбнулся и начал программу.

Скажу со всей пролетарской откровенностью, наплевав на апостольскую политкорректность, этот дед мне не нравится. Как ведущий он умер лет двадцать назад. Теперь вся его звездность не стоила гроша ломаного. Придется помогать. Сам он, очевидно, не готов. Скоро скиснет.

Его беседа с Папой постепенно начинала сводить меня с ума. К Папе претензий нет, он как раз держался молодцом... Но Кинг минут пять зачем-то обсуждал деятельность предыдущего Папы и его роль в повышении авторитета католической церкви. Было видно, что обоим невыразимо скучно. При этом Кинг почти засыпал, оставалось только захрапеть в эфире.