Рэгтайм - Эдгар Доктороу

Бедный Родитель, мне видится его последняя экспедиция. Он прибывает в неизведанные края, волосы его подняты в удивлении, рот и глаза немы. Цыпочки его касаются мягкого потревоженного песка, руки и ноги движутся в торжественной пантомиме: иммигрант, как и в любой момент своей жизни, он прибывает сейчас навечно к берегам Своей Сути.

Мать носила траур целый год. К концу этого срока другой вдовец Тятя предложил ей руку и сердце. «Вы же понимаете, я не есть никакой не барон, — сказал он. — Я еврейский социалист из Западной России». Мать приняла его предложение без колебаний. Она обожала его, ей нравилось быть с ним. Они как бы дополняли характеры друг друга. Они поженились гражданским браком в судейской палате Нью-Йорка. Блаженство. Союз их был радостным, хотя и без показухи. Тятя сделал большие деньги, выпустив серию «Контрразведчик Слайд и тень канонерки», но великий его успех был еще впереди. Семья сдала дом в Нью-Рошелл и переехала в Калифорнию. Они поселились в большом белом доме — с арками и оранжевой черепичной крышей. Пальмы вдоль дорожек. Клумбы с яркими красными цветами. Однажды утром Тятя выглянул из окна своего кабинета и увидел трех детей, сидевших на лужайке. На дорожке стоял трехколесный велосипед. Его черноволосая дочь, его кучерявый пасынок и его подопечный черный ребенок. Внезапная идея фильма озарила его — вот так бывает. Шайка ребятишек, приятели, белые, черные, жирные, тощие, богатые, бедные, всякие, маленькие, озорные пострелы, охотники за веселыми приключениями в своем собственном околотке, эдакая банда беспечных оборванцев, попадающая в переделки и выбирающаяся из них. Конечно же, серия, целая серия фильмов… фильмы, фильмы, фильмы… А к этому времени эра рэгтайма уходила вдаль, сопровождаемая тяжелым дыханием машин, как будто история была не чем больше, как только нотами для пианиста. Мы дрались и выиграли войну. Анархистка Эмма Голдмен была депортирована. Красивая и страстная Эвелин Несбит потеряла свои прелести и растворилась во мраке. Что касается Гарри Кэй Фсоу, то он, освободившись в конце концов из приюта для умалишенных, браво маршировал на ежегодных парадах в честь Дня победы в Ньюпорте.