Пять дней - Дуглас Кеннеди

— Видок у тебя хипповый. На маскарад, что ли, собралась?

Мне хотелось ответить ей, что, говоря по чести, я вообще предпочла бы одеваться в таком стиле, но меня сдерживают нравы провинциального городка и мое собственное врожденное чувство благопристойности (которое в минуты раздражения на саму себя я считаю формой трусости). Теперь я видела, как Ричард испытывает чувство неловкости и пытается это скрыть — мы как раз зашли в очередной дорогой бутик в поисках кожаной куртки, которую он так боялся носить, — и мне невольно пришло в голову: он тоже держит в тайне многое из того, что хотел бы выразить. И когда в магазине, торгующем модной одеждой в военном стиле, он стал разглядывать искусственно состаренную темно-коричневую куртку типа той, что носили военные летчики в 1940-х годах (смотрелась она очень стильно), я поняла, что он пытается представить себя в ней.

— Вот ваша куртка, — сказала я.

— Дома на меня будут коситься.

— И я не ношу этот плащ в Дамрискотте, потому что боюсь того же. Но вы ведь все равно скоро переедете в Бостон.

Ричард примерил куртку. Они пришлась ему впору, сидела великолепно, но плохо сочеталась с его голубой рубашкой на пуговицах. Поэтому я подошла к прилавку, на котором лежала стопка элегантных рубашек из плотной ткани. Прикинув, что Ричард, наверно, носит размер 50–52, я выбрала черную рубашку с маленькими металлическими пуговками на карманах.

— Черная? — с сомнением в голосе произнес Ричард, когда я протянула ему рубашку. — Не слишком ли радикально?

— Она будет хорошо гармонировать с курткой, особенно если вы подберете к ней и черные джинсы.

— Я в жизни не носил черного.

— Но наверняка хотели. Лу Рид, все такое.

— Я седой, невзрачный, скучный тип, чтоб носить…

— Вы самый интересный человек из всех, кого мне доводилось встречать за…

Когда последний раз я встречала столь интересного человека?

— Вы снова мне льстите, — сказал он.

— Нет, говорю как есть. Так, а теперь… мне нужно знать ваш размер талии и длину брюк.

— Джинсы я сам возьму.

— Нет уж… я выберу, а вы, если не понравится, забракуете.

— Талия — тридцать четыре, как ни стыдно это признавать…

— У Дэна — тридцать шесть. А длина?

— Тридцать два. Но вы и вправду думаете, что в черных джинсах с черной рубашкой я буду смотреться…

— Как? Слишком круто?

— Или нелепо.

— А вы примерьте, а потом сами скажете мне, нелепо или как?

Я нашла полки с джинсами, выбрала черные «Левисы» нужного размера, дала их Ричарду и показала в сторону примерочной. Когда он направился туда, я вдогонку спросила, какой у него размер обуви.

— Десять с половиной. Только, право, я чувствую себя…

— Если вы себе не понравитесь, никто не заставит вас это носить. Но примерить-то можно?

В одном из углов магазина, увешанном плакатами периода Первой и Второй мировых войн с призывами вступать в армию, я увидела пару черных ботинок — на шнурках, по щиколотку, из зернистой кожи, стильных, но не эпатажных — нужного размера. Я принесла их в примерочную, постучала в кабинку, где переодевался Ричард, и просунула ботинки в большую щель между полом и нижним краем дверного полотна.

— Эти, возможно, подойдут, — сказала я.

— Тоже черные, — отозвался голос из кабинки.

— И что в этом плохого? Позовите, когда будете готовы.

Минутой позже из кабинки вышел совершенно другой человек. Ричард снял свои очки, которые скоро собирался заменить. Эффект, усиливаемый новой одеждой, был потрясающий. Джинсы, черная рубашка и черные ботинки сидели идеально. И кожаная куртка изумительно гармонировала с остальным его нарядом, хотя съемный меховой воротник несколько выбивался из общего ансамбля, напоминая о военных фильмах 1940-х годов, в которых действие разворачивалось на восточном фронте. Не считая этой пустячной детали, вся остальная одежда словно была сшита специально для него. Он сразу помолодел лет на десять. Избавившись от своей бухгалтерской униформы и невзрачных очков в массивной металлической оправе, доминировавших на его лице, Ричард мгновенно будто бы приобрел другое «я». Теперь он был похож на профессора английского языка и литературы, которого абсолютно не смущает его возраст. Я встала рядом с Ричардом и стала разглядывать наше отражение в зеркале — мы оба были одеты, как модная супружеская чета, проживающая в большом городе, — и в голове у меня вертелась лишь одна мысль: почему я многие годы одеваюсь в безликом, невыразительном стиле? И самое противное: я поняла, что никто не заставлял меня следовать этому стилю — только я сама.

— Ну… — произнес Ричард, рассматривая нас в зеркале.

— Что скажете?

— Неплохо.

— К чему такая сдержанность?

— Ладно, скажу честно: мне нравится. Хотя такой мой вид меня пугает.

— Вот и мне тоже нравится мой нынешний вид, но мне и в голову никогда не придет пройтись в таком наряде по центральной улице Дамрискотты.

— Ну, если вы думаете, что я смогу ходить так по Бату…

— Думаю, сможете. Уверена, ваши клиенты и соседи одобрят ваш новый стиль.

— В таком случае, почему же вы у себя дома не одеваетесь так, как вам нравится?

— Я только что задавала себе тот же вопрос. Может быть, так и поступлю… если наберусь смелости.

— У меня та же проблема.

— Сейчас вы внешне совсем другой человек.

— А вы еще прекраснее, чем вчера.

Я покраснела. И одновременно, не отдавая себе отчета, взяла его за руку и переплела его пальцы со своими. Мы не повернулись лицом друг к другу. Говоря по правде, мы оба нервничали, и это было заметно: ладонь его, как и моя, была влажной. Однако он не отнял своей руки. Напротив, стиснул мои пальцы. Глядя в зеркало, мы видели себя держащимися за руки и совсем не похожими на ту женщину и на того мужчину, какими мы были двадцать четыре часа назад.

— Эй, ребята, вы клево смотритесь.

К нам обращалась одна из продавщиц. В голосе ее сквозило изумление, на губах играла удивленная улыбка, словно она хотела сказать: эй, ребята, вы клево смотритесь… но на самом деле я говорю это, чтобы польстить вам, потому что вы годитесь мне в родители. Мы тотчас же разжали ладони, словно два виноватых подростка, которых застигли в компрометирующих позах. Девушка тоже это заметила и уже более сдержанным тоном добавила:

— Извините, если помешала.

— Вы не помешали, — невозмутимо произнес Ричард. Вновь взяв меня за руку, он сказал продавщице: — Я хотел бы все это сразу надеть.

— Без проблем, — ответила девушка. — Как только будете готовы, я просто срежу все ярлыки. И на куртке есть магнитная бирка, которую нужно снять.