Госпиталь брошенных детей - Стейси Холлс

– Да, моя милая?

– Где мы?

– Я же сказала, теперь мы у меня дома. Здесь я живу.

– Почему здесь так темно?

– Здесь нет масляных ламп, мы пользуемся только свечами. А у меня при себе нет свечи. Нам нужно было попросить Лайла проводить нас, да? Но ты же не напугана? Вспомни Бидди Джонсон. Она же не испугалась, даже когда за ней гнались разбойники, правда?

Ее потрясенное молчание подсказывало, что я выбрала неверный подход.

– Только здесь нет разбойников, – прошептала я. – Все спят, поэтому вокруг тихо и темно. Ты не поверишь, какой шум здесь поднимается поутру, когда все идут за водой и сталкиваются друг с другом… Слава богу!

Я нашла ключ, вставила его в замок и затаила дыхание, пока не услышала знакомый щелчок. Потом я взяла наши вещи и проводила Шарлотту внутрь.

В большой комнате было холоднее, чем на улице. Тонкая занавеска была открыта, и лунный свет падал на дощатые половицы. Огонь не горел, грязные кастрюли и сковородки валялись у очага. Меня замутило от слабого запаха жареной рыбы. Я посмотрела на кровать Эйба, и сначала мне показалось, что она пуста. Он был едва заметен под одеялом, скрючившись на боку лицом к стене и тихо похрапывая. Я решила не будить его и отвела Шарлотту в спальню.

– Вот мы и здесь, – прошептала я и поставила сумку на пол. Шарлотта пошатывалась на просевших половицах. Я собиралась добавить месячное жалованье от миссис Каллард к моим сбережениям и опустилась на колени, чтобы нащупать коробку из-под домино под соломенным матрасом.

Ее там не было.

Я перевернула матрас, открыв веревочную оплетку. Там ничего не было, как и под кроватью. Тогда я повторила эту процедуру с другой кроватью, прислушиваясь к стуку деревянной коробки, упавшей на пол, но там не было ничего, кроме соломы, веревок и голой деревянной рамы. В отчаянии я огляделась по сторонам, потому что и здесь занавеска была открыта. Тогда я увидела ее на столике под окном, рядом с щербатым кувшином для умывания. Коробка была открыта, крышка откинута. Я знала, что она пуста, еще до того как подошла туда.

Мое дыхание вырывалось изо рта быстрыми белыми облачками. Эйб по-прежнему храпел в соседней комнате, а Шарлотта неловко топталась рядом. Холодная, гнетущая паника вынудила меня в оцепенении опуститься на матрас. Моя голова была странно ясной. Коробка была здесь, когда я приходила сюда во время моего последнего отгула, немного более недели назад. Я сама проверила, но открывала ли я ее? В то утро я была радостной и рассеянной, и мне не терпелось вернуться на Девоншир-стрит. Я ходила к Неду, но его не было дома, поэтому я провела полчаса с его женой Кэтрин и с детьми, укачивая младенца, пока Кэтрин резала овощи для супа. Ее лицо было жестким, а подбородок выставлен вперед, когда она сообщила, что его не было дома уже двое суток. Я беспокоилась, но не слишком волновалась, поскольку считала, что ситуация поправима – нечто вроде голода, пока он не перешел границу истощения. Я сказала, что он вернется, и она кивнула, потому что не было причин сомневаться, но мы обе понимали, что проблема гораздо серьезнее.

Я пошла в другую комнату и разбудила отца.

– Эйб, – сказала я и жестко толкнула его.

Он мгновенно проснулся, приподнялся на локтях и нахмурился в темноту.

– Бесс, это ты? Что ты здесь делаешь?

– Я пришла домой. Нед был здесь?

– Нед? – Он ответил не сразу, его голос был хриплым и ворчливым. – Может, на прошлой неделе? Но почему ты дома? Я думал, что ты…

– Он заходил в мою комнату?

Эйб смущенно скривился.

– Должно быть, точно не припомню. – Он широко зевнул и выпрямился в постели. – У него неприятности, Бесс.

– Дерьмо с потрохами! О чем ты говоришь? Что за неприятности?

Кровать скрипнула под его весом.

– Могильщики охотились на него. Сейчас он может сидеть в тюрьме или в колодках у позорного столба, насколько я знаю. Я никак не мог помочь ему, а он тем более не мог помочь себе.

Мне показалось, будто половицы подо мной расходятся. Шарлотта наблюдала за нами, стоя у двери в спальню, безмолвная и застывшая. Эйб не мог увидеть ее. Я понимала, что должна утешить ее и познакомить с дедушкой, но не могла сдвинуться ни на дюйм.

Сон так и не пришел ко мне той ночью, но страх и чувство вины расположились по обе стороны от меня и опустили головы на мою подушку. Без денег было невозможно делать вид, что я не нищенка. Утром мне придется рассказать Эйбу, что я натворила: похитила ребенка, которого намеревалась спрятать в какой-нибудь нелегальной съемной квартире между Флит-стрит и церковью Св. Павла. Но теперь, когда мои сбережения пропали, я практически не могла себе этого позволить. Те деньги предполагали, что мне не понадобится сразу же искать работу, но теперь нам обеим придется это сделать. А оставаться в Олд-Бейли-Корт было просто опасно, потому что как только власти узнают об этом…

Я содрогнулась. В комнате стоял леденящий холод, и я положила Шарлотту на узкий матрас рядом со мной. Она привыкла к перьям, а не к соломе, а засаленное тонкое одеяло уже долго оставалось нестираным. Она притворялась спящей; ее темные волосы были рассыпаны на подушке, лицо оставалось неподвижным. Я лежала рядом с ней в платье и ботинках, внимательно наблюдала за ней, растирала ей руки и ноги, тихонько пела и вдыхала ее мыльный запах. Я держала ее лилейно-белые ручки и гадала, как смогу приспособить их к работе – эти самые ручки, которые умели только вплетать шелковые ленты в волосы и перелистывать тонкие книжные страницы.

Я легла на спину, и мое дыхание заклубилось в лунном свете. Было слишком трудно встать и задернуть тонкую занавеску, поэтому я смотрела на крыши и гадала, проснулась ли миссис Каллард и поняла ли она, что мы ушли из дома еще до утра. Я не представляла ее реакцию: безмолвное удивление или дикую ярость, которую она уже продемонстрировала, когда показала, что скрывается под ее личиной. Так или иначе, мой поступок ввергнет ее упорядоченную домашнюю жизнь в хаос. Без сомнения, сначала она расскажет служанкам и пошлет Агнес за ночным сторожем, который, в свою очередь, доложит мировому судье. Но как мне ускользнуть от неизвестного врага? Поиски чернильным пятном расползутся по городу, начиная с Блумсбери и распространяясь на юг, запад и восток, заполняя аллеи и парки перешептываниями благородных дам и сплетнями прачек, развешивающих простыни. У нее были деньги, чтобы распространить новости по всему городу и хорошенько прочесать его. В этом состояла главная разница между нами. Для нее деньги были источником, откуда она могла пить бесконечно, а я изнемогала от жажды.

Я ощутила неподвижность рядом со мной и повернула голову. Шарлотта смотрела на меня в темноте. Мы смотрели друг на друга, и ее взгляд был непроницаемым.

– Ты правда моя мама? – прошептала она.