С высоты птичьего полета - Сьюзен Кельман

– Я знаю местечко, – сверкнула глазами Ви. – Небольшой, крошечный клуб. Честно, мы там не проведем больше часа. Надевай туфли и побежали.

Ингрид посмотрела на свои ноги.

– Я в туфлях, – смущенно сказала она.

– Да нет же, твои туфли для танцев, – ответила Ви, она с энтузиазмом подняла Ингрид на ноги и закружила ее по кругу, танцуя свинг.

Ингрид посмеялась про себя. Определенно, один бокал вина не повредит. И Ви была права: Генрих даже не узнает, что она отправилась не прямо домой.

– Хорошо, – согласилась она, – но только на часок. Ви кивнула и схватила свои вещи.

Ингрид надела пальто, напомнив себе, что Генрих всегда занят работой. Разбираясь с трудными задачами и оставаясь в офисе допоздна за последние несколько месяцев он стал угрюмым, замкнутым и не хотел больше ничего ей рассказывать.

Из-за этого она чувствовала себя одинокой, и ей было приятно иметь подругу, которая не только понимала ее положение, но и поддерживала и верила в те же идеалы, что и она. Все остальные друзья оставили ее, когда она присоединилась к Третьему рейху. Теперь ее единственной жизнью была работа.

Следуя за Ви, она чувствовала себя самоуверенно. Да, Генриху не помешало бы узнать, каково это – остаться одному, на месте того, кто ждет – если он окажется дома раньше нее. А если нет, то что с того? Она весело проведет время в компании новой подруги.

По Амстердаму девушки шли рука об руку, болтая о своем рабочем дне. Ви повела ее по узкой улочке и извилистой каменной лестнице в темный, прокуренный бар. Внизу их встретила энергичная джазовая музыка, живая, пульсирующая атмосфера.

– Я даже не знала, что бывают такие места, – заметила Ингрид, с трепетом оглядываясь вокруг. Комната оказалась кирпичной пещерой с темными стенами и рассеянным светом. На сцене в углу небольшой джаз-бэнд играл веселую мелодию для немецких солдат – а те заполонили бар, вместе смеялись, пили и курили.

Девушки вошли в комнату, и комната загудела. В их сторону устремились долгие восхищенные взгляды. Ингрид нравилось это ощущение. Оно придавало ей могущества, и она сразу почувствовала себя увереннее.

Ви пробиралась сквозь толпу, не обращая внимания на свист и комментарии мужчин. Пьяный военный загородил ей путь.

– Потанцуем, фройляйн? – промямлил он. Она схватила его за обе щеки и сжала их:

– Может быть, позже, солдатик, но сейчас я хочу выпить! – она толкнула его на стул, и его друзья вокруг загоготали над его бравадой.

Ви подвела Ингрид к маленькому столику подальше от музыкантов, и Ингрид покорно последовала за ней.

– Кому принадлежит это заведение? – спросила она, снимая пальто.

– Одним очень хорошим голландцам, – ответила Ви. – Они верят в наше дело. Не все в Голландии предатели.

Жилистая маленькая голландка в накрахмаленном белом фартуке подошла к столу, чтобы принять заказ. Она радушно поприветствовала их:

– Я так рада, что вы пришли сюда, дамы. Спасибо вам за работу, которые вы делаете для фронта. Я знаю, что скоро мы победим. Хайль Гитлер.

– Хайль Гитлер, – серьезно ответила Ви. – И мы хотели бы отведать все прекрасное, что у вас есть.

Ингрид рассеянно заморгала:

– У них есть еда? – Не спрашивай, где и как они ее достают, – заговорщицки сказала Ви. – И два крепких джина, – добавила она к заказу.

Ингрид попыталась ее остановить:

– Я не пью ничего крепкого.

– Сегодня вечером можно. Все-таки Рождество. Выпей стаканчик джина.

Когда официантка ушла, Ви откинулась на спинку стула и с любопытством посмотрела на Ингрид. – Ты никогда не рассказывала ничего о себе, – сказала она, вытаскивая своими длинными красными ногтями сигарету из серебряного портсигара и протягивая одну Ингрид. Та взяла ее. – Ты из Амстердама?

Она зажгла кончик и захлопнула портсигар.

– Да, но я много переезжала, – Ингрид задумалась. – Мои родители умерли, когда я была совсем маленькой.

Ви выпустили струйку дыма:

– Прости, наверняка тебе пришлось трудно.

– Да. Так оно и было, – тихо промолвила Ингрид. – Но теперь у меня есть Генрих, и у нас своя семья. – Она старалась, чтобы голос звучал бодрее.

– Конечно, – Ви сделала еще одну долгую, глубокую затяжку. – Расскажи мне о вас с Генрихом? Как вы познакомились?

Ингрид улыбнулась, вспомнив счастливые времена. Времена, которые сейчас казались ей такими далекими. Самое начало оккупации, когда все все воспринималось с энтузиазмом. Теперь, кроме постоянной работы ничего не осталось.

– Он сбил меня с ног, – хихикнула она. – Я начала работать на Третий рейх с начала оккупации и была в восторге. Но весь прошлый год было тяжело.

– Понимаю, – ответила, Ви. – Я тоже не могу дождаться, когда все это закончится.

Ингрид кивнула.

– После окончания войны ты собираешься в Германию? – спросила Ви, когда принесли еду и напитки.

– Именно, – ответила Ингрид.

– Значит, у тебя хорошие отношения с его семьей? Ингрид опустила глаза и прежде, чем ответить, торопливо отпила глоток джина. Она не привыкла к крепкому алкоголю, и сначала в горле защипало, но вместе с тем появилось нужная смелость.

– Нет, они далеко отсюда, и Генрих считает, что там они в большей безопасности.

– Ты с ними не знакома? – в голосе Ви появилось удивление.

– Познакомлюсь, когда приеду туда. Мы все вместе заживем одной семьей. Жду этого с нетерпением.

– Очень интересно. Беспокоишься из-за этого?

Ингрид укололи ее слова, но она помотала головой.

– Мне кажется, что он просто привык держать все в себе. Надеюсь, когда мы поженимся, он станет более открытым. И тогда мы поселимся в Германии.

Когда они закончили есть, к ним подошли два солдата. – Дамы, не хотите ли потанцевать? – промямлил один.

Ви встала и отодвинула свой стул:

– Пойдем, Ингрид. Если не потанцуем, они так и будут донимать нас.

– Ой, нет, – Ингрид залилась краской. – Генриху это не понравится.

– Так они не Генриха приглашают, а тебя, – оживилась Ви. – Генриха здесь нет. Давай же, пошли.

Она схватила Ингрид за руку и рывком подняла ее на ноги. Ингрид опрокинула остатки своего напитка, и ее утянули на танцпол, где ее закружил молодой голубоглазый и светловолосый офицер, улыбаясь и внимательно рассматривая ее пьяными глазами. Но ей все равно было весело, когда он кружил ее.

Один танец закончился, и партнеры стали меняться. Вскоре она потеряла счет времени. Утомленная, она наконец опустилась за свой столик вместе с подругой. Они обменялись впечатлениями о своих партнерах по танцам и задорно рассмеялись. И только много порций алкоголя спустя Ингрид задумалась о времени.