Постоянное напряжение - Роман Сенчин

Еды было по-прежнему много, только графин и бутылка вина – пусты. И лицо человека изменилось. Теперь оно было живым, но страшным. Глаза горели, рот перекосило. Он смотрел на официантку Ичин, а она, низенькая, худенькая, жалась к стойке бара и испуганно-растерянно улыбалась.

Назаров подошел, спросил тихо:

– Что случилось?

– Да вот… напился. – Ичин говорила по-русски не очень хорошо, стараясь паузами сгладить акцент. – Говорит, девушку ждал… а она не пришла. Расстроился.

– Пристает?

– Пообщаться хочет.

Назаров обернулся к человеку за столом. Решил: если тот сейчас что-то скажет ему, проявит агрессию – попросит рассчитаться и покинуть ресторан. Но человек сидел смирно, ворошил вилкой салат…

– А Айдаз где?

Официантка пожала плечами:

– Не знаю… На кухне, может быть. Или в туалет…

– Ладно. – Назаров поморщился. – Будет еще лезть – зови. – И кивнул бармену: – Юра, проследи тут, хорошо?

– Да-да, пока всё под контролем.

Назаров вернулся в вестибюль, и как раз вовремя – вошла семейная пара и растерянно оглядывалась, ища, кто их примет.

– Здравствуйте! – заулыбался Назаров. – Вы поужинать? Раздевайтесь, пожалуйста. – Резво зашел в гардероб, приготовился принимать одежду.

Появилась и Айдаз, рассыпалась в симпатиях к гостям…

– Айдаз, как проводишь, подойди, – шепнул Назаров.

Она подошла минуты через три, спросила с некоторым раздражением:

– Что случилось?

Назаров рассказал о напившемся мужчине.

– Я бы вывел, но Ичин говорит, ведет себя пока нормально. Понаблюдай. Если что – выведу.

Айдаз взглянула на него как-то так, как на слабого. Или Назарову показалось.

– Хорошо, понаблюдаю.

Он бы мог запросто вышвырнуть пьяного – от природы был здоровым, да и форму поддерживал; на фитнес не ездил, но гантели брал в руки регулярно, подтягивался на турнике во дворе. Но нужно ли вышвыривать? Скандал никому не в плюс…

Только присел, достал телефон – вошли Айдаз и этот…

– Не пришла, и на звонки не отве… не отвечает, – ноюще говорил человек. – И что мне делать теперь?

– Нужно ехать домой, – мягко ответила Айдаз. – Поспите, а утром…

– Не смогу я уснуть! Поспите… Вам легко говорить, у вас есть… У вас есть мужчина?

Айдаз усмехнулась.

– Есть? Или как?

Назаров, уже вскочивший, тоже с интересом ждал ответа. Скажет, что нет – этот начнет клеиться.

– Одевайтесь, – попросила менеджер. – Владислав Игоревич, помогите господину.

Назаров шагнул к ним:

– Номерок, пожалуйста.

Тот взглянул на него с ненавистью. С такой презрительной ненавистью. Вот типа мешающее ничтожество. Но взгляд – не слова.

– Ну так как? – Пьяный повернул к Айдаз свое растекающееся, с прыгающими скулами, губами лицо. – Вы свободны, что ли? Такая красивая.

– Нет, несвободна, – твердо сказала менеджер. – Несвободна… Мы скоро закрываемся, поэтому одевайтесь, пожалуйста.

– А там сидят еще…

– Их тоже сейчас попросим. Одевайтесь, пора ехать.

– Пора так пора, – кажется, сдался пьяный, но продолжал стоять в вестибюле, не двигаясь.

– Номерок ваш, – мягко напомнил Назаров.

– А?

– Номерок из гардероба…

– А, да, сейчас…

Айдаз кивнула Назарову и, стараясь не стучать каблуками, ушла в зал.

Вместо номерка пьяный достал смартфон, стал водить пальцем по экранчику. Назаров стоял в шаге от него. Переступал с ноги на ногу.

В смартфоне вместо гудков чисто и красиво зазвучала музыка. Что-то классическое… С минуту человек тупо смотрел на экранчик, а потом перевел взгляд на Назарова.

– И вот слушаю эту херню три часа. Обещала прийти. Главный разговор должен был… А сама… Как ее назвать теперь?

– Да, нехорошо поступила, – осторожно отозвался Назаров.

– Это вообще!.. – сквозь сжатые зубы, страшно, с угрозой произнес человек. – Я бы ее!.. Но ведь, – голос изменился, стал жалобным и слабым, – но – люблю. В этом всё дело… Люблю тварь эту… – Прекратил музыку, сунул смартфон обратно в карман пиджака. – Слушай, я еще хочу выпить. Стопарик.

– Наверно, не стоит. Вам ехать еще.

– Не хочу я никуда ехать. Что мне? Я спать не могу… Всего себя издрочил без нее… Подыхаю… Надо выпить. – И человек резко развернулся, шагнул было в сторону зала, но его повело вбок. Если бы не Назаров, он бы наверняка врезался с искусственную цветущую вишню у входа.

– Я не могу вас пустить, – подводя его к гардеробу, сказал Назаров. – Сами видите, в каком вы состоянии. Одевайтесь, пожалуйста. Номерок не потеряли?

– Чего ей надо? Де… денег? Так я ей всё предлагал. Денег – завались. Деньги идут… И не пью ведь… Сегодня – что не пришла, а так… Ты вот, – человек, после падения опьяневший еще сильнее, не сразу нашел глаза Назарова. – Ты вот женат?.. А? Женат?

– Женат, женат, – ответил Назаров со вздохом; вздохнул специально, чтоб показать – жизнь у него, женатого, не малина.

– М-м, молодец. А я – нет. Думал, нашел… Три года она меня… То – да, то – нет… В постели так… прямо рвет всё от страсти, ураган… а потом: не могу, не хочу… И три года такое… Слушай! – Голос человека моментально сделался трезвым. – Слушай, купи стопарь. Я вот тебе пятюндиль, – достал из кармана брюк пачку денег, выудил оранжевую бумажку, – а ты мне стопарь. Сдачу – себе. Пожалуйста… Знаешь, наверно, как это – недопить…

Назаров готов был шибануть кулаком в эту усмехающуюся рожу. Но вместо этого кивнул:

– Давай… Какую пил?

– Да без разницы уже… «Стандарт» вроде. Заглотну, чтоб успокоиться.

Назаров встал так, чтоб оказаться спиной к камере, снимавшей вестибюль, взял деньги.

– Сядь на диван. Я сейчас.

Метнулся к бару. Айдаз и официанток, слава богу, рядом не было. Сказал Ерболу:

– Юр, налей сто граммов «Стандарта». И томатного сока.

Азиатское лицо бармена замерло в недоумении.

– Не мне это… Потом объясню. И расплачусь.

Со стаканами в опущенных руках Назаров вернулся в холл. Глаза сами собой вперились в черный глазок камеры. «Ведь предъявят», – решил. И сразу нашел отмазку: воду принес. Посетителю стало плохо, и он, Назаров, принес ему воды. Да и вряд ли сейчас кому-то дело до таких мелочей – через считаные дни этот ресторан исчезнет… И сразу стало легко, руку со стаканом водки поднял смело, подошел к криво сидящему на диване.