Патрик Мелроуз. Книга 1 (сборник) - Эдвард Сент-Обин

Патрик сдвинул закатанный рукав, пережав бицепс, и несколько раз качнул рукой вверх-вниз, одновременно сжимая и разжимая кулак. Вены у него были хорошие, хотя из-за дурного обращения с ними имели обыкновение прятаться, и колоться ему было куда легче, чем тем, у кого ежедневный поиск вены порой выливался в часовое ковыряние.

Он взял шприц, приставил иглу к самому широкому отрезку «дороги», чуть сбоку от рубца. При такой длинной игле всегда есть риск полностью проколоть вену и проткнуть мышцу с другой стороны, что очень болезненно, поэтому Патрик начал вводить иглу под довольно малым углом. В этот критический момент шприц выскользнул из руки и упал на мокрый пол рядом с толчком. Патрик почти не верил, что это правда случилось. От ужаса и обиды голова пошла кругом. Все сговорились, чтобы ему сегодня не уколоться. Он наклонился, охваченный нестерпимой тягой, и поднял шприц с мокрого пола. Игла не погнулась. Слава богу. Все было в порядке. Он торопливо вытер шприц о штаны.

Но теперь сердце бешено колотилось, а внутри все трепетало от волнения, страха и надежды, предшествующих дозе. Патрик вогнал тупой конец иглы в руку и увидел, чудо из чудес, как в шприц влилась капелька крови. Желая поскорей покончить общение с этим неудобным инструментом, он большим пальцем вдавил поршень. Рука тут же вздулась. Стало ясно, что игла соскочила и он впрыснул раствор под кожу.

— Черт! — заорал он.

Пришаркал Чилли:

— Что с тобой?

— Промазал, — сквозь стиснутые зубы выговорил Патрик, прижимаясь ладонь раненой руки к плечу.

— Ой-ой, — сочувственно заметил Чилли.

— Я рекомендовал бы тебе инвестировать средства в покупку более сильной лампочки, — важно произнес Патрик, держа руку так, будто она сломана.

— Надо было фонарик взять, — заметил Чилли, почесываясь.

— О, спасибо за ценный совет.

— Пойдем купим еще? — предложил Чилли.

— Нет, — отрезал он, надевая пальто. — Я ухожу.

Уже на улице Патрик с недоумением спросил себя, почему не воспользовался предложением Чилли. «Упрямство, упрямство», — саркастически пробормотал он, чувствуя непомерную усталость, но понимая, что не уснет от возбуждения и досады. Было половина двенадцатого; может быть, Пьер уже проснулся. Надо возвращаться в отель.

Патрик остановил такси.

— Вы тут живете? — спросил шофер.

— Нет, просто пытался затариться, — вздохнул Патрик, выкидывая пакетики «Вима» с барбитурой в окно.

— Затариться хотите?

— Да, — снова вздохнул Патрик.

— Бли-и-ин, я знаю местечко куда лучше.

— Правда? — Патрик весь обратился в слух.

— Ага. В Южном Бронксе.

— Поехали.

— Хорошо, — рассмеялся шофер.

Наконец-то ему попался таксист, готовый прийти на помощь. Такое вполне может поднять настроение. Наверное, стоит написать письмо руководству компании. «Дорогой сэр, — пробормотал Патрик себе под нос. — Я желал бы выразить свое величайшее восхищение отменной инициативностью и благородством вашего замечательного молодого шофера, Джефферсона Э. Паркера. После бесплодной и, если быть совершенно честным, крайне тягостной экспедиции в Алфавитный город{65} этот доблестный рыцарь, этот, если мне позволено так выразиться, Джефферсон Найтингейл{66} спас меня в моем бедственном положении и отвез затариться в Южный Бронкс. Жаль, что другие ваши шоферы не обнаруживают подобной приверженности старинным идеалам служения. Остаюсь ваш и прочая, полковник Мелроуз».

Патрик улыбнулся. Все было под контролем. Им овладело упоительное, почти игривое легкомыслие. Бронкс, конечно, немного пугал всякого, видевшего «Воинов Бронкса» — мерзопакостно кровавый фильм, который не следует путать с прекрасной хореографической жестокостью другого кино, носящего более простое и более общее название «Воины»{67}. Однако Патрик ощущал себя неуязвимым. На него нападают с ножами, но не могут задеть, а попытались бы — у них бы ничего не вышло.

Когда такси проезжало по мосту, которого Патрик никогда прежде не видел, Джефферсон чуть повернул голову и сказал:

— Скоро будем в Бронксе.

— Мне в машине подождать? — спросил Патрик.

— Вы лучше на пол лягте, — рассмеялся Джефферсон. — Там белых не любят.

— На пол?

— Ага, чтоб не видать было. Увидят вас, побьют мне стекла. Бли-и-ин, мне только битых стекол не хватало.

Джефферсон остановил машину в нескольких кварталах от моста, и Патрик сел на резиновый коврик спиной к дверце.

— Вам сколько? — спросил Джефферсон, перегибаясь через водительское кресло.

— Пять книжек. И себе парочку возьми. — Патрик протянул семьдесят долларов.

— Спасибо. Дверцы я запру. Не высовывайтесь, ладно?

— Хорошо, — ответил Патрик, сползая еще ниже и распластываясь на полу.

Щелкнули замки. Некоторое время он елозил по полу и наконец свернулся в позе эмбриона головой на центральном бугорке. Через несколько секунд тазовая кость начала давить на печень: кроме того, теперь Патрик чувствовал, что безнадежно запутался в складках пальто. Он перевернулся на живот, положил голову на руки и уставился в бороздки резинового коврика. На этом уровне сильно воняло бензином. «Это позволяет увидеть жизнь в совершенно новом ракурсе», — сказал Патрик голосом телевизионной домохозяйки. Все было невыносимо. Отчего он всегда влипает в такие ситуации? Всегда оказывается среди подонков, отбросов, Чилли Вилли мира сего? Даже в школе по вторникам и четвергам после обеда, когда другие ребята присоединялись к своим командам и участвовали в матчах, его отправляли на самую дальнюю площадку вместе с другими убогими: бледными чувствительными музыкантами, безнадежно жирными греческими мальчиками, курящими ниспровергателями основ, которые считали физкультуру полным отстоем. В качестве наказания за неспортивность их всех заставляли преодолевать полосу препятствий. Мистер Питч, психованный педераст, которому выпало заниматься с этой инвалидной командой, трясся от злости, когда мальчишки падали сослепу, ковыляли еле-еле или пытались обмануть систему, обежав стену, вместо того чтобы на нее лезть. Покуда греки барахтались в грязи, музыканты теряли очки, а бунтари отпускали ехидные замечания, мистер Питч носился туда-сюда, вопя что-то про изнеженных маменькиных сынков и, если подворачивался случай, пинал их в зад.