Записки неримского папы - Олег Батлук

Детишки – такие ласковые, милые и добрые создания.

Вот, например, маленькая дочка моих знакомых очень жалеет сладких медвежат Барни.

Поэтому, когда она их кушает, то осторожно отгрызает у них только ручки и ножки, а голову не трогает.

Я не могу выбросить старый пылесос. Ностальгия: он сосал еще вековую пыль Советского Союза.

Отец не в силах выбросить старые доски на даче, а я вот пылесос.

До сих пор им пользуюсь, хотя он гудит, как транспортный АН на взлете. Не исключаю, что там и правда стоит авиационный двигатель – в СССР не мелочились.

Все бы хорошо, да мешок с пылью неудобный. Обычно его выбрасывала жена, а тут она в деревне, так что пришлось мне.

Я, недолго думая (недолго думать это вообще мне свойственно), решил выкинуть этот мешок в мусоропровод на лестничкой клетке.

Открыл мусорный зев и высыпал туда содержимое мешка.

А это мелкая пыль. Нежная, как песок в Айя Напе. Советский пылесос с авиационным двигателем разлагает мусор на микроэлементы.

И вместо того чтобы выброситься, вся эта мусорная субстанция взлетела ввысь, повисла на лестничной клетке черным облаком, как в сериале «Остаться в живых», и стала медленно опускаться вниз. В моей голове автоматически заиграло «мусорный ветер, дым из трубы». Выглядело очень красиво.

Криворукость плюс клиническая невезучесть – это формула меня.

Из мусорного облака вынырнула женщина с маленькой девочкой, лет пяти. Обе в белых платьях. Они в тот момент спускались вниз по лестнице.

Следующие пять минут, пока радиоактивное облако не рассеялось окончательно, женщина говорила.

Нельзя сказать, что она сильно ругалась или кричала. Нет. Скорее женщина отчитывала меня и даже немного воспитывала. Пострадавшая объясняла, что такие мешки в мусоропровод не выбрасывают, что такими пылесосами уже не пользуются и с такими руками за уборку не берутся. Со стороны это напоминало разговор с котом, который написал в неположенном месте, и его тыкают мордой в лужу посреди комнаты.

Я понимал, что женщине надо выговориться, и если я не дам ей эфир, она, чего доброго, еще разобьет экран моего телевизора или выдернет штепсель вместе с розеткой. Лишь однажды мне захотелось конструктивно, по-мужски возразить ей, заметив, что нечего было белые платья надевать, причем сразу вдвоем. Но я сдержался.

Маленькая девочка лет пяти в бывшем белом платье все это время стояла рядом с мамой и молчала.

И только когда женщина наконец выговорилась и они стали спускаться дальше, девочка произнесла всего одну фразу, проходя мимо меня.

«Хуже ребенка», – сказал ребенок.

Восточные детки очень забавные, потому что они выглядят старше своих лет.

Однажды во дворе я разговорился с одним таким. Ну, как разговорился. Разговорился я, а он молчал. Маленький таджик или узбек. Маленький, но серьезный такой, даже суровый. Карапуз с прошлым, так сказать.

Я его спрашивал и как дела, и как зовут, но он лишь мужественно сопел в ответ. Подошла его мама. Мне стало неловко от того, что я пристаю к ее ребенку, и я неуклюже говорю ей:

«Да ему чуть больше годика только», – ответила мама мне, дебилу.

Чуть больше годика. А выглядит так, как будто уже в разводе и у самого дети.

До 30 лет я злоупотреблял алкоголем.

Я существовал по заветам рок-н-ролльщиков: «Живи быстро – умри молодым».

При этом я не был музыкантом (к счастью, для музыки). Что превращало меня из звездного пьяницы, каких немного, в рядового забулдыгу, каких на Руси миллионы.

Я полностью завязал с алкоголем задолго до рождения Артема, лет за десять. Получается, целых десять лет мне понадобилось, чтобы найти себе в жизни другое интересное дело. В этом – весь русский мужик. Он как сломанный пылесос – выглядит загадочно, но, скорее всего, там внутри ничего сложного.

И хорошо, что завязал. Потому что двух пьяниц в одно и то же время семья не потянула бы. А маленькие детки в чем-то похожи на пьяниц: ходят по стенке, нечленораздельно орут по ночам и постоянно прикладываются к бутылочке с молочком.

Завязал я в одночасье.

На Новый, не помню какой именно, год.

31 декабря друзья пригласили меня выступить Дедом Морозом для их пятилетней дочери.

А я в то время был открыт миру, как бутылка портвейна. Я приветствовал любой новый опыт. Если бы друзья попросили меня выступить со стриптизом для них самих, я тоже не задумываясь согласился бы.

Ну, а тут Дед Мороз. Какой пустяк.

Они купили настоящий костюм, дорогой и правдоподобный.

Накануне я пересматривал «Морозко», входил в образ.

По плану я приходил к ним вечером 31 декабря Дедом Морозом, поздравлял ребенка, потом тайком переодевался и возвращался к ним уже самим собой, кем бы я на тот момент ни был.

Выступление прошло прекрасно. Все были счастливы, включая их прекрасную дочку. Правда, вместе со стихотворением «Белая береза под моим окном» я зачем-то прочел еще и «Письмо матери». Но этого вроде никто не заметил.

Затем ребенка уложили спать, пришли многочисленные гости, и я, как полагается любому уважающему себя Деду Морозу, напился. Уже в своем человеческом обличье, переодевшись.

В разгар вечеринки я надел бороду и усы от костюма Деда Мороза обратно и бегал за девушками, убеждая их, что мы играем в деда Мазая и зайцев…

Очнулся я в ванне. Я в ней лежал. И, судя по затекшему во всех местах телу, какое-то время спал. Я осторожно просканировал себя, как делают все пьяницы с утра. Я был босиком, но в джинсах, уже неплохо. Рубашка тоже была на мне, правда, без единой пуговицы и с оторванным карманом. На голове дыбом стояли волосы (они тогда у меня еще были). Что-то мешало на лице. Я потрогал себя – там была вчерашняя искусственная борода с усами: я их так и не снял. Я медленно перевел взгляд в перспективу и остолбенел.

Рядом с ванной стояла пятилетняя дочка хозяев дома. Та, перед которой я вчера выступал. Она смотрела на меня очень внимательно и, как мне показалось, каким-то недетским взглядом.

Видимо, дочка встала первой во всем доме. С непьющими детьми 1 января такое случается.

«Ма-а-а-ам, па-а-а-а-ап! – закричала девочка, не сходя с места. – Тут Дедушка Мороз у нас в ванне растаял».

И я понял, что только что собственными руками застрелил амурского тигра детской мечты.