Цветы для Элджернона - Дэниел Киз

По дороге Алиса сказала:

- Что-то в ней есть. Не знаю, что именно… Открытость, откровенность, полное отсутствие эгоизма…

С этим я не мог не согласиться.

- И она любит тебя.

- Нет. Она любит всех, а я - всего лишь сосед по лестничной клетке.

- А ты любишь ее?

- Единственная женщина, кого я любил и люблю, - это ты.

- Давай не будем говорить об этом.

- Ты лишаешь меня интереснейшей темы для разговора.

- Чарли, меня очень беспокоит твое пьянство. Я знаю кое-что об этих похмельях…

- Передай Барту, чтобы он хранил свои наблюдения и выводы в соответствующих рабочих журналах. Я не позволю ему настраивать нас друг против друга! Я сам знаю, сколько мне можно пить!

- Мне уже приходилось слышать такое.

- Но не от меня.

- Это - единственное, что мне не нравится в Фэй. Она заставляет тебя пить и мешает работать!

- С этим я тоже справлюсь.

- Чарли, твоя работа важна не только для человечества вообще, но и для тебя самого! Не позволяй связывать себе руки!

- Вот когда правда выходит наружу, - поддразнил ее я. - Просто тебе хочется, чтобы я пореже с ней виделся.

- Я этого не говорила!

- Подразумевала. Если Фэй и в самом деле помеха, я вычеркну ее из жизни.

- Ну, зачем же так сразу… Она - то, что тебе нужно. Женщина, много повидавшая в жизни.

- Мне нужна ты!

Алиса отвернулась.

- Но не так, как она.

Она снова посмотрела на меня.

- Сегодня я пришла к тебе, готовая возненавидеть ее. Мне хотелось увидеть ее злобной, глупой шлюхой, и у меня были грандиозные планы насчет того, как я встану между вами и вырву тебя из ее когтей. Но, поговорив с ней, я поняла, что не имею права судить. Я лишилась уверенности в себе. Она нравится мне… хотя ее поведение… Все равно, если тебе приходится пить с ней и проводить время в кабаках, - она стоит на твоем пути! Эта проблема мне не по зубам, ее можешь решить только ты сам.

- Опять? - рассмеялся я.

- Не отрицай, что ты глубоко увлечен ею!

- Не так уж глубоко,

- Ты рассказывал ей о себе?

- Нет, - ответил я и сразу увидел, что Алиса успокоилась. То, что я не выдал Фэй своего секрета, означало, что я не посвятил себя ей полностью. Мы оба знали - какой бы расчудесной ни была Фэй, она не поняла бы ничего.

- Я нуждался в ней, и не знаю почему она тоже нуждалась во мне. Мы оказались соседями - что ж, это было удобно. Вот и все. Разве это любовь? Это совсем не то, что существует между нами.

Алиса внимательно рассматривала свои ногти.

- И что же существует между нами?

- Нечто настолько глубокое и важное, что Чарли внутри меня приходит в ужас при мысли о том, что мы можем провести ночь вместе.

- Но не с ней?

- Именно поэтому я и знаю, что это не любовь - Фэй ровным счетом ничего не значит для Чарли.

Алиса рассмеялась:

- Прекрасно! И сколько иронии! Когда ты так говоришь, я ненавижу его. Как тебе кажется, разрешит он нам…

- Не знаю. Надеюсь.

Прощаясь, мы пожали друг другу руки и, странно, жест этот оказался куда более нежным и интимным, чем возможные объятия.

27 июля.

Работаю круглые сутки. Не взирая на протесты Фэй, а лаборатории поставили для меня диван. Она стала слишком властной и обидчивой. Мне кажется, она стерпела бы присутствие другой женщины, но полная самоотдача в работе выше ее понимания. Я. хоть и был готов к этому, начинаю терять терпение. Каждая минута, отданная работе, бесценна, нельзя красть мое время.

Расчет уровня умственного развития - восхитительное занятие. С этой проблемой я так или иначе сталкиваюсь всю жизнь. Именно она - точка приложения всех моих знаний.

Время приобретает иное значение. Мир вокруг и прошлое кажутся далекими и искаженными, словно время и пространство растянуты, перепутаны, искривлены до неузнаваемости. Реальны только клетки, мыши и приборы в лаборатории на четвертом этаже главного корпуса.

Нет ни дня, ни ночи. Как впихнуть в несколько недель всю жизнь ученого? Я понимаю, что надо иногда отдохнуть, расслабиться, но не могу позволить себе этого до тех пор, пока не узнаю, что же происходит со мной.

Алиса - вот кто настоящий помощник. Она носит мне кофе с бутербродами и ничего не требует.

О моем восприятии: все ясно и четко, каждое ощущение поднято на небывалую высоту и высвечено так, что красные, желтые и голубые цвета буквально полыхают. То, что я сплю здесь, производит странный эффект: запахи лабораторных животных - собак, обезьян, мышей - возвращают меня в прошлое, и трудно понять, испытываю я новые впечатления или вспоминаю старые… Невозможно определить их соотношение, и я оказываюсь в странной мешанине прошлого и настоящего, ответных реакций, хранящихся в памяти, и ответных реакций на происходящее в комнате. Словно все, что я знаю, сплавилось в некую кристаллическую вселенную, она вращается передо мной, и на ее гранях вспыхивают изумительные по красоте сполохи света…

…В середине клетки сидит обезьяна и смотрит на меня сонными глазами, подпирая щеки маленькими, по-стариковски сморщенными кулачками… Чини… чини… чини… Вдруг она взлетает по прутьям клетки вверх, к качелям, где, тупо уставившись в пространство, сидит другая обезьяна.

Она мечется по клетке, раскачивается и хочет схватить другую обезьяну за хвост, но та все время убирает его, без суеты, спокойно. Чудесная обезьяна… Красивая обезьяна… с огромными глазами и длинным хвостом. Можно мне дать ей орех? Нет, вон тот раскричится. Там написано, что нельзя кормить животных. Это шимпанзе. Можно погладить его? Нет. Я хочу погладить ши-па-зе. Ну, хватит, пойдем посмотрим слона.

Толпы ярких солнечных людей одеты в весну.

Элджернон неподвижно лежит в куче нечистот, и запах становится невыносимым.

Что же будет со мной?

28 июля.

Фэй завела себе нового приятеля. Вчера вечером я зашел домой, чтобы побыть с ней. Заглянул в свою квартиру, взял бутылку и вылез на пожарную лестницу. К счастью, прежде чем влезть к Фэй, я заглянул в окно. Они развлекались на кушетке. Странно, но меня это не только не трогает, я испытываю прямо-таки облегчение.

Я вернулся в лабораторию, к Элджернону. Бывают моменты, когда он выходит из летаргии, а иногда даже бегает по лабиринту, но если заходит при этом в тупик, реакцию его можно описать только как безудержную злобу. Когда я вошел, он был оживлен и узнал меня. Ему хотелось работать, я пересадил его из клетки в лабиринт, и он быстро побежал по коридорам. Дважды он проделал это успешно, но на третий раз запутался на перекрестке, замешкался и повернул не в ту сторону. Я знал, чем это кончится, мне захотелось протянуть руку и забрать его оттуда прежде, чем он запутается окончательно, но я сдержался.