Дом ангелов - Паскаль Брюкнер

Сопротивляться он и не пытался.

Изольда свое дело знала.

Даже ниткой она легко задушила бы его. Подхватив под мышки, она протащила его несколько метров — обмякшие ноги стучали по камню, — и столкнула в ледяную воду, пахнувшую гнилью. Не было ни всплеска, ни брызг. Абсурдное, сложное название болезни, присутствующей в Сене, — лептоспироз, бацилла, содержащаяся в крысиной моче и поражающая мозг и сердце, — всплыло в его памяти. Ему нравилось это труднопроизносимое слово, и он долго перекатывал его во рту. Все было хорошо. Он пошел ко дну, думая:

— Я люблю вас, я вас люблю…

Все это заняло едва ли тридцать секунд.

Черная Вдова застегнула пояс, надела наушники и, удалившись мелкой рысью, растаяла в ночи.

В основе этого романа лежит случай, произошедший в моей молодости на площади Контрескарп в Париже. Мы пили с друзьями, как вдруг к нам подошел клошар, требуя подаяния. Он был настойчив, стучал кулаком по столу; один из нас, ярый маоист, вскочил и толкнул его, назвав «слугой капитала, предателем рабочего класса». Пьяный бродяга рухнул мешком, ничего не поняв. Он завозился, не в состоянии подняться, беспомощно дрыгая ногами. В конце концов он уполз на четвереньках, к великому нашему стыду. Две вещи я запомнил из этого эпизода: хрупкость попрошайки — свалить его было легко, как соломинку, — и сногсшибательный аргумент агрессора — что он-де пособник буржуазии. По отношению к клошару сочувствие всегда недалеко от насилия, милосердие от ненависти. Мы не прощаем тому, кто, унижаясь, тем самым унижает нас, хуже того, тянет в грязь. Губя себя, он вызывает в нас некий священный ужас, ибо тонка грань между обыденной жизнью и падением. Он воплощает притягательность бездны.

Я возвращаюсь здесь, под другим углом, к теме, уже поднятой в 1985-м в «Парии», романе, действие которого происходит в Индии. Там рассказывается, в числе прочих, история американского агронома, который сходит с ума и, не дождавшись искоренения бедности благодаря аграрной революции, решает давить попрошаек по ночам машиной или душить. После выхода книги в Калькутте началась эпидемия убийств, идентичных тем, которые я описал. Корреспондент «Монд» в Индии в своей статье недвусмысленно усмотрел связь с романом, хотя на самом деле причинно-следственной связи не было. Книга не переводилась ни на английский, ни на индийский языки. Один или несколько неизвестных забили до смерти камнями или палками десятки лежащих на улице. Убийц так и не нашли, преступления прекратились так же необъяснимо, как и начались.

Я хочу поблагодарить Франсуа Бенга, основателя Приюта в Пантене, и Жан-Пьера Виньо, генерального директора, за их помощь и советы. Благодарю также доктора Доминика Виаллара, человека, неравнодушного к положению бездомных, которого я сопровождал однажды на «обходе». Еще мне хотелось бы вспомнить Деде, ныне покойного, нищего с улицы Монторгей, которого я нашел однажды спящим на коврике под моей дверью, забавного человечка с выразительной мимикой, рассказавшего мне свою непростую жизнь.

Это вымысел: я вольно обращаюсь с действительностью, смешиваю времена и не забочусь о достоверности. Теледебаты с певцом Боно вымышлены; цитаты из Кристофера Хитченса апокрифичны, хотя его исследование о Матери Терезе подлинно. Я таким образом отдаю должное этому британскому вольному стрелку, смутьяну от правых и левых, воинствующему атеисту, с которым я чувствую много общего. Что до выражения «Je vous salis, ma rue, pleine de crasse», оно взято из стихотворения Жака Превера, написанного в 1966-м. Эта фраза вот уже полвека красуется на многих стенах в Париже.