Потому что я тебя люблю - Гийом Мюссо

— На время, какого черта!

— Я хотел убедиться, что все работает хорошо, — объяснил Марк, продолжая изображать простака. — Я испугался, что испортил ваш компьютер из-за своей неуклюжести, и поверьте, если бы это случилось, я бы…

Но бизнесмен не был простачком.

— Я подам жалобу, — кричал он, пытаясь привлечь других пассажиров в качестве свидетелей.

К ним уже спешила стюардесса, чтобы успокоить их. Инстинктивно Марк понял, что ему лучше прикинуться мирным и держаться скромно. А его оппонент кипел на взводе и путался в объяснениях.

— Я хочу заявить об инциденте капитану! — отчеканил он несколько раз.

— Очень хорошо, мистер, мы немедленно сообщим ему об этом, — пообещала ему стюардесса.

Она проводила господина Апельсиновый Сок на место и послала ему вымученную улыбку, на самом деле означающую: «Сядь на место, дружище, и перестать орать. Инцидент исчерпан».

* * *

— Папа, а где мое эскимо?

Этот незначительный эпизод разбудил Эви и Лейлу.

Марк повернулся к ним, мгновенно отбросив все свои проблемы, и приветливо улыбнулся.

— Ну, девочки, — сказал он, хлопнув в ладоши, — будем есть мороженое!

— Да! — радостно закричала Лейла.

Марк взял дочь за руку и сделал Эви знак следовать за ними. Их маленькая компания переместилась к середине верхней палубы в поисках свободного столика во «Флоридите». Уютный бар, в котором Марк побывал чуть раньше, сейчас больше напоминал чайный салон. Посетителей было много, чтобы всех вовремя обслужить, бармену Исааку помогали еще двое официантов. В этой приятной обстановке Марк и девочки принялись с удивительной скоростью поглощать коктейли и мороженое из емкостей, одна внушительней другой.

Лейла завладела десертной картой и держала ее так, словно это был святой Грааль. Девочка с наслаждением рассматривала фотографию шоколадного мороженого с кремом шантильи и другого — с банановым десертом. Марк и Эви умилялись, глядя на нее. Врач пробежался взглядом по толпе посетителей, надеясь найти Элисон, но ее не было.

Они заказали Frozen Hot Chocolate,[86]который им подал Исаак лично, — с тремя ложечками и тремя соломинками. Огромная стеклянная чаша размером с аквариум, установленная в центре стола, была наполнена Десятками шариков мороженого — все шоколадные, и все разные. Они плавали в соусе какао, увенчанные горками взбитого крема.

— Не торопись, — посоветовал Марк при виде того, как девочка с жадностью набросилась на свою порцию. — Никто не отберет его у тебя!

Держа соломинку во рту, носом уткнувшись в шантильи, девочка с явным удовольствием вдыхала аромат расплавленного шоколада. Эви добродушно потешалась над Лейлой, а затем тоже присоединилась к дегустации. Впервые Марк увидел улыбку на губах девушки, и это доставило ему удовольствие.

Рассказ Эви о ее жизни и желании отомстить произвел на него сильное впечатление. Он сожалел, что она не успела дорассказать свою историю, но что-то подсказывало ему, что до приезда в Нью-Йорк он узнает об этом больше.

Путешествие получилось впечатляющим, богатым на встречи и полным сюрпризов.

Как плохих, так и хороших…

* * *

Наслаждаясь десертом, Эви с некоторым умилением смотрела на Марка и Лейлу. Что-то в отношении врача к дочери волновало ее душу. Она, которая никогда не имела настоящей семьи, была растрогана тем, как этот, по ее мнению, сильный и в то же время чувствительный человек сумел обрести прежнее доверие ребенка.

Исаак сделал музыку чуть громче. В баре царила приятная спокойная атмосфера. Эви взяла еще ложечку соуса и закрыла глаза, чтобы лучше насладиться им. С закрытыми глазами она раскачивалась в ритме сакса Джона Колтрейна,[87]сознавая, что сейчас переживает мгновения безмятежности, которые не испытывала уже давно.

И опять она почувствовала, что все ее мысли возвращаются к Коннору, который стал ей еще ближе после того, что Марк рассказал о нем. В ее возрасте Коннор не сдался. У него хватило мужества совершить задуманное. Он сумел смыть оскорбление — отплатил око за око, зуб за зуб, а потом нашел в себе силы стать одним из самых передовых врачей страны. Прекрасная победа над жизнью.

Но смягчила ли месть его боль?

Этот вопрос она задала Марку, когда открыла глаза.

1989–1995: The fresman years[88]

Марк и Коннор очутились на Манхэттене после полудня в дождливый октябрьский день.

Им было ровно по семнадцать.

Нью-Йорк… Они так часто мечтали о нем, затерянные в трущобах своего города, твердя друг другу магические и манящие слова: Сентрал-парк,[89]Вашингтон-сквер,[90]Всемирный торговый центр, статуя Свободы…

Картина, представшая перед их глазами, совсем не походила на те, которые показывали в кино.

Когда они сошли с поезда, сероватый цвет неба, придающий городу грустный и холодный вид, неприятно поразил их.

А холод проникал до самого сердца.

Они были всего лишь мальчишки, скрывающиеся от полиции, абсолютно не представляющие, что будет с ними завтра. А вдруг полицейские отправятся за ними в погоню?! А вдруг их поймают раньше, чем они думают, и все завершится в мерзкой тюремной камере?..

Но пока — надо выживать.

Марк взял на себя руководство дальнейшими действиями. Пришло время доказать то, чем они любили хвастаться: что они умные и находчивые. В отличие от растерявшегося и все более впадающего в уныние Коннора, Марк твердо решает бороться. Он начинает искать маленькую квартиру неподалеку от студенческого городка Нью-Йоркского университета. Затем с присущей ему энергией сражается с администрацией, препятствующей им в подаче заявления о поступлении в университет. К счастью, они не испытывают материальных затруднений. Благодаря свалившимся с неба деньгам (изъятым Коннором у наркоторговцев), они в состоянии оплатить и общежитие, и часть учебы. Через месяц они наконец получают страстно желаемый предмет — личную карточку студента и, забыв все на свете, с головой окунаются в учебу.