Маленький цветочный магазин у моря - Эли Макнамара

Я провожу рукой по мягкой, теплой, обшарпанной поверхности, и образы ушедших дней наполняют комнату. Будто я потерла волшебную лампу и вызвала джинна воспоминаний.

А цела ли, интересно…

Я забираюсь за конторку и включаю фонарь на телефоне. Внутренняя часть стола выступает из темноты, и я направляю свет в угол.

Она на месте.

Надпись в верхнем левом углу. Вырезана кое-как бабушкиными садовыми ножницами в приступе безумной отваги.

Это Уилл написал. Я улыбаюсь при виде буквы г с точкой. Даже в граффити все по правилам.

Это уже я добавила внизу. Хотя непослушными нас нельзя было назвать, просто иногда мы проказничали. Мне было десять, когда мы это написали, а Уиллу двенадцать.

Знала бы я, что и двадцать лет спустя останусь бунтаркой.

– Ну… не знаю, – пробормотала я, видя, что все семейство ждет моего решения. – Вы же знаете, я цветы терпеть не могу, да и ответственность – это не мое. Может, мне его продать?

Все так и ахнули.

Мама тяжело вздохнула.

– Подождите.

Она схватила меня за руку и вытащила в вестибюль отеля. Вовремя, а то быть бы мне растерзанной родственничками.

– Поппи, Поппи! – Мама покачала головой. – Что мне с тобой делать?

– Старовата я, чтобы меня отшлепать, – отшутилась я – мой обычный защитный механизм в серьезных ситуациях. – Тридцатилетних переростков в вестибюлях понтовых отелей щетками не шлепают, может, в номер зайдем?

Мама смотрела на меня с укором.

– Когда-нибудь… – она поднесла палец к моим губам. – …ты наживешь себе серьезные неприятности. Ты очень легко выходишь из себя, а вспыльчивый нрав при остром уме – опасное сочетание.

Я невесело усмехнулась.

– Уже сколько раз наживала.

Мама отступила на шаг и окинула меня взглядом.

– Может быть, ты унаследовала это от нее, – задумчиво произнесла она. – Такой темперамент. Твоя бабушка никогда моему отцу спуску не давала. Не то чтобы обидеть хотела, все в шутку. Точно как ты.

Она протянула руку и погладила меня по волосам.

– В молодости у нее была такая же копна черных волос, как и у тебя. Помню, как она подолгу расчесывала их перед зеркалом. В то время средств для выпрямления волос еще не было, так она собирала их в высокую прическу.

Она вздохнула, как всегда бывало, когда приятные воспоминания уступали место проблемам – как правило, связанным со мной.

– Правда, Поппи, не представляю, о чем думала мама, оставляя тебе свой драгоценный магазин. Она не питала на твой счет иллюзий. Но, видно, у нее на то были причины. А она, хотя я в молодые годы ни за что бы этого не признала, в очень многом оказывалась права.

Она посмотрела на меня с надеждой: вдруг передумаю?

– Ну ладно, ладно, я поеду, – тихо сказала я, уставившись на свои ботинки от Док Мартен. Они непривычно блестели: начистила их специально для похорон.

– Правда? – Мама засияла так, словно выиграла в лотерею. – Это чудесные новости!

– Только уговор, – сказала я. – Я поеду в Сент-Феликс и посмотрю, что там и как, но если пойму, что это не мое, или возникнут какие-нибудь проблемы, то продам магазин, и чтобы потом без претензий. Идет?

Мама слегка вздрогнула, но потом кивнула.

– Конечно, Поппи, договорились. Просто надеюсь, что чары Сент-Феликса подействуют на тебя, как бывало в детстве.

А потом произошло то, чего не случалось очень давно: она притянула меня к себе и крепко обняла.

– Может, вернется прежняя Поппи. Мне так ее не хватает.

Обнимая ее в ответ, я думала, что если только Сент-Феликс не умеет обращать время вспять, то той, прежней Поппи, не будет.

– Есть кто-нибудь?

Внезапно раздавшийся голос вырывает меня из воспоминаний, которым я предаюсь, уютно свернувшись под конторкой; я подпрыгиваю и ударяюсь головой.

– Ограбление, – бухаю я, когда незнакомый тип с любопытством свешивается сверху.

– Что вы там делаете?

На меня с тревогой смотрит рослый широкоплечий незнакомец.

– Ищу кое-что. – Я встаю, потирая голову. – А почему вас это волнует?

– А вы имеете право здесь находиться? – Темно-карие глаза подозрительно оглядывают меня с пят до головы.

– За воровку меня приняли? Тогда уж давайте и за дурочку: красть здесь особо нечего.

– Да еще с таким шумом.

Я молча смотрю на него.

– Я проходил мимо, услышал грохот, – объясняет он. – Вот и решил зайти проверить.

Я вспоминаю про опрокинутое ведро.

– А… понятно.

– А вы-то что тут делаете?

Ноги широко расставлены, руки сложены на груди. Классическая защитная позиция у мужчин. Одна из моих первых психологов была специалистом по языку тела и многому меня научила.

Я вздыхаю и качаю перед ним связкой ключей.

– Новый владелец, представляете?

Он изумлен.

– А я думал, магазин достался внучке Розы.

– Откуда вы знаете?

– Ее мать звонила, предупредила, что она приедет. Я Джейк Эшер, у меня тут цветочный питомник.

– А, так это вы Джейк.

– Да… – Джейк явно озадачен. – А вы?..

И не успеваю я рта открыть, как он вскидывает руку.

– Постойте, так вы и есть внучка Розы! – и он кивает головой. – Тогда все понятно.

– Что понятно?

– Ничего особенного, просто ваша мама предупреждала по телефону о вашем характере…

И он умолкает при виде моих сузившихся глаз.

– А давайте заново начнем, ладно? – И он протягивает мне руку. – Добро пожаловать в Сент-Феликс.

Я подозрительно разглядываю его, прежде чем пожать его руку, на удивление широкую. Его пальцы полностью накрывают мою ладонь.

– Спасибо.

Вдруг со стороны шкафа раздается шорох, и в полумраке я вижу, как что-то лезет по полке.

– Что за черт? – вскрикиваю я, едва не нырнув обратно под конторку.

– Все в порядке! – Джейк успокаивающе поднимает руку. – Это всего лишь Майли.

Что-то спрыгивает с полки ему на плечо.

– Это что, обезьяна? – изумленно спрашиваю я, напрягая глаза в полумраке.