Книжная лавка - Маклей Крейг

Все закричали и пригнулись, почти одновременно. Иванка схватила мужа Мины за шею и с такой силой ткнула лицом в пол, что сломала ему нос, и на плитку хлынула кровь.

Я почувствовал жуткую обжигающую боль в обеих ногах и упал как подкошенный, с тоненьким, совершенно не мужественным визгом. Меня подстрелили! Два раза! Но вторая-то пуля откуда взялась?!

Иванка отобрала у мужа Мины пистолет. Тот, впрочем, не сопротивлялся — кажется, потерял сознание. Оружие Иванка бросила в тележку. Потом достала рулон скотча и так быстро примотала ему руки к ногам, что никто и опомниться не успел. Все захлопали. Кто-то даже засвистел.

Я сел и посмотрел на свои ноги. Позже полиция выяснит, что пуля срикошетила — отскочила от двух книжных шкафов и кассы, а потом пролетела точнехонько у меня между ног, оцарапав внутреннюю поверхность бедра и с той и с другой стороны, в шести с половиной дюймах от паха. Все эти подробности были напечатаны на четвертой странице в рубрике «Новости» («Работница книжного магазина героически обезоруживает маньяка»). На следующий же день на радио звучат совершенно безвкусные и неуместные шуточки насчет состояния моей репродуктивной системы.

Раны оказались не опасные, даже швы накладывать не пришлось, но жжение было прямо нестерпимое. Мне объяснили, что пуля нагревается настолько сильно, что при соприкосновении с кожей эффект как от прижигания, поэтому крови было меньше, чем если бы меня, скажем, порезали. Впрочем, все равно придется покупать новые брюки, и все из-за врачей скорой помощи, которые срезали с меня штаны, когда уложили на носилки. К счастью, случилось это до прибытия телевизионщиков.

При первой же возможности набрал Данте («Меня подстрелили, закрой, пожалуйста, магазин»). До Леа дозвониться не смог — телефон был отключен, и даже эсэмэску отправить почему-то не получалось.

Где она застряла так надолго, волновался я, пока меня везли через пробки в больницу. Мигалку и сирену решили не включать, потому что моей жизни ничто не угрожало, но отправлять жертву огнестрельного ранения своим ходом тоже нельзя. Тут до меня дошло, что сегодня вечером должна была работать Леа, и по спине пробежал холодок. Ведь могло случиться что угодно! А вдруг муж Мины с порога начал бы стрелять? Или Иванки поблизости не оказалось бы? Представить страшно…

Тут монитор напротив начал мигать и пищать. Очнулся я уже в больнице. Врач сказал, что я потерял сознание из-за шока и меня оставят здесь до утра, чтобы понаблюдать за клинической картиной. Спорить я не стал. Вообще-то терпеть не могу больницы, но в тот раз царящие там тишина и порядок подействовали на меня успокаивающе. Мне перевязали раны и дали обезболивающее. Проглотил две таблетки (по одной на ногу) и попробовал читать National Geographic годичной давности, но, хоть тресни, не мог заставить себя сосредоточиться на проблемах варварийских обезьян.

Мобильным телефоном пользоваться не разрешалось, поэтому просто сидел и ничего не делал. К счастью, долго скучать не пришлось — нагрянули полицейские и закидали меня тысячей вопросов. Тут я и узнал, что бывший капрал Бовари проходил стационарное лечение от наркозависимости, но три дня назад сбежал. Отсутствие пациента заметили, но правоохранительные органы уведомлять не стали, поскольку больной находился не на принудительном лечении и, как считалось до недавнего времени, опасности не представлял.

Я потребовал, чтобы последнюю часть диагноза немедленно пересмотрели, поскольку этот тип чуть не отстрелил мне самое дорогое. Откуда муж Мины взял пистолет, полиция точно не знает — оружие незарегистрированное. Хотя, что бы они ни говорили, не такая уж это и проблема.

Я рассказал все, что смог припомнить, и заявил, что Иванку должны немедленно представить ко всем существующим орденам и наградам за храбрость. Полицейские все записали и предупредили, что, скорее всего, вызовут меня для дачи показаний, когда я оправлюсь. Придется давать показания и на суде — если, конечно, мистера Бовари признают вменяемым.

Вообще-то я хотел услышать совсем другое — что злодея заперли в металлическом ящике, запустили в космос и упрятали на дно самой глубокой расщелины на самом далеком спутнике планеты Юпитер. Что, если какой-нибудь малооплачиваемый, перегруженный работой психолог, который и в профессию-то пошел, потому что телика насмотрелся, отпустит негодяя на все четыре стороны?

После ухода полицейских на меня навалилась страшная усталость, и я мгновенно уснул. Через несколько часов проснулся и увидел на соседней койке посапывающую Леа. Она была такая хорошенькая и милая, что все раздражение мигом улетучилось. Подумаешь, не смог до нее дозвониться, когда меня подстрелили (черт, меня же подстрелили!). Несколько минут просто лежу и смотрю на нее. Рот у Леа чуть приоткрыт, на подушку свисает тонкая ниточка слюны.

Леа открывает глаза, сонно моргает, потом кидается ко мне, заключает в объятия и разражается слезами. Начинает нести всякий вздор — как думала, меня нет в живых, как должна была быть на моем месте и т. д. и т. п. Наконец удается ее успокоить.

— Подхожу к магазину, а там повсюду полиция! — рассказывает Леа. — Спрашиваю, что случилось, а мне говорят, что какой-то сумасшедший стрелял в менеджера! У меня такая истерика началась, ужас! Думала, тебя убили. Но потом пришел Данте и сказал, что ты ему звонил, что с тобой все нормально и тебя везут в больницу. Приехала сюда, а меня не пускают — говорят, с тобой копы разговаривают. А когда наконец впустили, ты уже спал.

— Это все обезболивающее. Впрочем, пока меня сюда везли, тоже вырубился. Врач сказал, от шока.

Леа трогает мой лоб.

— Как себя чувствуешь? Очень больно?

— Пустяки. С велосипеда падать больнее. Говорят, мне повезло. Еще чуть-чуть, и попало бы в бедренную артерию. Началось бы обильное кровотечение. Проще говоря, пять минут — и готов. Бедная Эсмеральда всю ночь бы полы отмывала.

— Можно посмотреть?

— Предупреждаю — у меня под рубашкой ничего нет. Только услышали про огнестрельное ранение, сразу оживились и все посрезали. Даже носки.

Леа поднимает одеяло и, заглянув под рубашку, обеспокоенно смотрит на повязки. Перестарались, конечно, ребята, пластырей бы хватило.

Леа присвистывает.

— Ничего себе! Чуть повыше, и проблема контрацепции решилась бы насовсем.

— Не напоминай. Зато шрамов видно не будет. Если стринги не надевать.

— Пообещай, что никогда этого не сделаешь. Как бы ни был привлекателен мужчина, окружающим не обязательно все время созерцать его интимные места.

— А мои места, кажется, на весь мир прославились…

— Да, в вечерних новостях показывали сюжет, но имен не называли. Ну, кроме имени преступника. Это ведь муж Мины, да?

Киваю и рассказываю всю историю от начала до конца. Когда описываю, как Иванка разоружила и нейтрализовала негодяя, глаза у Леа становятся с блюдца размером.

— Обалдеть! Теперь обязательно запишусь к ней на курсы самообороны! Кстати, не волнуйся. Я звонила твоим родителям и сказала, что с тобой все в порядке.