Настроения - Луиза Мэй Олкотт

после того, сколько ты сделала. Мне больше понравилось бы развести из всей этой галантереи костер и при свете его удалиться тихонько в свой новый дом.

Прю, сраженная одной только мыслью о столь ужасном повороте событий, рухнула как подкошенная в раскрытый сундук. Хорошо еще, он оказался полным, но вид у нее все равно был нелепый. В одной руке воротник, в другой – чулки, на коленях бальное платье. Такая вот дама, словно бы сраженная внезапным обмороком, но не перестававшая говорить:

– Сильвия, мир наш полон разочарований, но одна моя мечта, я надеялась, все же сбудется. И суть ее в том, чтобы свадьба твоя прошла без малейших курьезов. Каждый твой друг и каждый твой родственник наверняка их ожидают. Так, умоляю, доставь же мне утешение. Пусть все окажутся удивлены и довольны, так сказать, «элегантностью» (это я намекаю на муки с портнихами). Помни, до самого конца свадьбы сестра твоя будет чувствовать себя как на иголках. Да это и сейчас так. Видишь? Три иголки тут, на полу, валяются. И одна у меня в туфле, – завершила вполне себе с юмором начатый столь драматически монолог Прю.

– Я выполню все, что тебе бы хотелось, но не возражаешь, если мы не поедем потом в свадебное путешествие? – спросила Сильвия.

– Естественно, возражаю. Все, поженившись, куда-нибудь едут. Это обязательная часть церемонии, и если два экипажа и две счастливые пары торжественно не отбудут отсюда завтра, я стану чувствовать себя так, будто труды мои пошли прахом.

– Я отбуду, отбуду, Прю, доставлю тебе удовольствие. Но ведь мы можем с шиком отбыть отсюда, а потом ускользнуть. В совсем тихий какой-нибудь уголок. Я так устала. Подумать страшно о том, чтобы ездить где-то целый месяц, как планируют Марк и Джесси.

Теперь наступила очередь Прю исторгнуть вздох, похожий на стон. Помня, однако, что Сильвия никогда не просит об уступках безосновательно, а сейчас совершенно неподходящее время противоречить ее желаниям, старшая сестра смирила мирскую гордыню во имя привязанности.

– Поступай как хочешь, дорогая. В твой последний день дома никто тебя не огорчит. Спроси у Джеффри, и если он согласен, то ладно.

И Прю вновь энергично принялась за работу, компенсируя праздно потерянные пять минут.

Сильвия не успела еще поблагодарить ее, как в дверь постучали.

– Могу я войти?

– Попробуй, – откликнулась Прю, на ходу корректируя план упаковки. Воротник теперь отправился в специальный мешочек, а чулки – в коробку.

Мур, открыв дверь, застыл на пороге, по-мужски изумленный уймой одежды и прочего скарба, принадлежавшего его миниатюрной, изящной невесте.

– Позволишь ли одолжить у тебя на какое-то время Сильвию? Глоток свежего воздуха пойдет ей на пользу. Хочу, чтобы молодая мисс Мур завтра не уступала своим цветущим видом молодой миссис Юл.

– Ты, Джеффри, сама забота. Забирай же ее. Только, Сильвия, умоляю, накинь шаль и не задерживайся допоздна. Невыспавшаяся невеста, да еще с насморком, – одно из самых удручающих зрелищ на свете.

Радуясь обретенной свободе, Сильвия немедленно скинула с себя шаль, как только оказалась вне поля зрения Прю, и принялась расхаживать под руку с женихом взад-вперед по дорожкам сада. План ее касательно свадебного путешествия Мур без малейших колебаний поддержал.

– Ну и куда же мы отправимся? – спросил он. – Говори, чего тебе больше всего хотелось бы. Ты не позволила мне осыпать тебя подарками, но это удовольствие, я знаю, ты от меня примешь.

– Ты мне даришь себя, и это гораздо больше, чем я заслуживаю. Но если отвезешь меня куда-то, где тебе самому сильнее всего хотелось бы оказаться… Только не говори куда. Пусть это будет сюрпризом.

– Так и сделаю, договорились. Тебе наверняка понравится. Есть ли у тебя еще какие-нибудь желания, которые я должен исполнить? Не чувствуешь ли потребности поделиться сомнениями или сожалениями? Сегодня тот день, когда между нами должно установиться полное доверие.

Едва услыхав это, Сильвия оказалась охвачена властным порывом рассказать ему о своей любви к Уорику. Мятежная натура звала ее к полной честности, но останавливал разум. Зная, как горд и чувствителен Мур, она опасалась нанести своей откровенностью урон их дружбе, к которой оба они относились так трепетно. Стоило ли? От Уорика он ничего подобного никогда не узнает. Так не лучше ли ему по-прежнему с неомраченным сердцем любить и друга, и жену? Ох, как же часто импульс в нас борется с разумом. Кто не знает моментов, когда мгновенный порыв, побеждая голос рассудка, поворачивает во благо или во зло наши судьбы, а порой и судьбы мира. Минутное настроение победило в Сильвии осмотрительность. И под влиянием ложно понятого великодушия она шагнула на очень зыбкую почву.

– Нет у меня ни сомнений, ни сожалений, кроме испытанных прежде и ныне прошедших, да страха, что не сумею сделать тебя счастливым, но мне все же нужно тебе кое-что рассказать, раз уж ты хочешь полной доверительности. До конца не уверена, есть ли смысл в таком признаваться, однако знай: я любила уже кого-то, прежде чем полюбила тебя.

Внимая ее тихому голосу, он не видел ее лица, и у него даже подозрения не закрадывалось, что речь идет об Адаме, который здесь прогостил так недолго и к тому же был помолвлен. Казалось, Сильвия признается из наивно понятого чувства долга в былой привязанности к какому-то юноше. И Мур ответил с мягкой улыбкой:

– Тебе нет нужды продолжать. Я не заслуживал бы права на твое сердце, если бы оказался настолько глуп, чтобы ревновать к тому, у кого больше нет никаких шансов на место в нем. Будь уверена, это действительно так.

– О Мур, ты верен себе. Теперь я могу быть спокойна.

Они продолжали бродить по саду, и, внимательно глядя на нее, он вдруг подумал, что из множества невест, виденных им, его собственная меньше всего походит на таковую.

– Я думал, ты, Сильвия, станешь пылкой влюбленной, перед свадьбой окажешься весела и взволнована, а у тебя такой тихий вид. Словно погружена в себя, как никогда прежде. Похоже, мне еще не удалось узнать тебя до конца.

– Отныне времени у тебя на это будет достаточно. Я беспокойна и пылка, но чувствительна к окружающему. Оно сильно влияет на мое настроение. Стань ты, к примеру, не таким спокойным и лучезарным, я тоже бы изменилась. Сейчас вот притихла из-за того, что, кажется, нахожусь в замечательном состоянии полусна-полуяви и просыпаться совсем не хочется. Устала от прошлого, довольна настоящим, а будущее посвящу тебе.

– Оно должно стать счастливым. Приложу к этому все свои силы. И уже завтра ты мне дашь драгоценное право начать.

– Да, – кивнула она и, вспомнив о торжественных обещаниях, которые им предстоит дать друг другу у алтаря, едва слышно пробормотала: – Думаю, что люблю, честна и готова