Прощай, мисс Совершенство - Сара Барнард

– Да, но не одна, а с мистером Коном.

– Сбегают не к чему-то, а от чего-то, – говорит Валери. – Не думаю, что она предпочла Джека Кона экзаменам – если ты об этом. Я думаю, она именно что бежала от экзаменов.

– Но зачем ей сбегать? Она же умница. И она так долго готовилась. Все равно что тренироваться к марафону – и не прийти. Какой в этом смысл?

– Если ты хочешь понять, почему она так поступила, – говорит Валери, – попробуй по-настоящему поставить себя на ее место. Она молода, и на нее возлагают большие надежды. Это очень тяжело.

– Но она сама хотела. – Мой голос звучит резче, чем мне бы хотелось. – Тебя послушать, так кто-то другой на нее все взвалил, но это неправда. Она сама круглосуточно думала о том, как бы сдать экзамены лучше всех. Она сама решила быть такой перфекционисткой.

– Ты думаешь, это не считается? Если люди сами себя загоняют?

– Ну типа того. Я говорила ей, чтобы она успокоилась и перестала нервничать. Но она меня не слушала, а теперь сбежала – и я должна чувствовать себя виноватой за то, что не предвидела этого?

– Что? – Валери трясет головой. – Никто не говорит, что ты должна чувствовать себя виноватой. Ты тут вообще ни при чем, Иден.

– А, ну спасибочки, – огрызаюсь я.

Святая Валери и ее гребаные ответы на все вопросы мироздания.

– Но я к этому имею какое-то отношение, а ты вообще никакого. Ты-то чего сюда приперлась?

– Иден. – Кэролин трогает меня за запястье.

– Я приперлась тебя поддержать, – вспыхнув, отвечает Валери. – Так что хватит со мной так разговаривать, о’кей?

– Девочки, – взмаливается Кэролин. – Не ссорьтесь.

Я знаю, что нужно извиниться, но я не хочу. Я закусываю губу, сглатываю и таращусь в чашку чая, которую принесла мне Валери. Молчание затягивается. Я кожей чувствую, как Кэролин с Валери переглядываются; за моей спиной происходит целый молчаливый разговор.

– Пойду пройдусь, – говорит наконец Валери, поднимаясь на ноги. – До скорого.

Иногда я веду себя как последняя скотина.

– Хочешь, я с тобой? – спрашивает Кэролин.

– Я лучше одна.

– Спасибо за чай, – бормочу я.

Валери, на секунду задержавшись в дверях, кидает на меня взгляд.

– Да без проблем, – говорит она и уходит.

Я снова опускаю взгляд вниз: не хочу видеть выражение лица Кэролин. Закрывается входная дверь, открывается дверь машины, запускается двигатель.

– Извини, – бормочу я.

– Ей хочется, чтобы вы сблизились, – говорит Кэролин, и от этого мне становится только хуже, потому что я и так это знаю. – Может, будешь с ней… помягче?

Почему она хочет со мной сблизиться, раз я такая сволочь? Я никогда не была с ней особенно вежлива, и сам факт, что она не оставляет попыток, подтверждает, что она куда лучше меня. Будто это не очевидно.

– Я просто переживаю из-за Бонни.

– Я знаю, солнышко.

– Если она не вернулась на экзамены, что вообще заставит ее вернуться?

– У нее есть более важные причины, чтобы вернуться в Ларкинг. Семья. Дом. Ты.

– Ты думаешь, она вернется?

– Да. – Меня удивляет, как быстро она отвечает на этот вопрос. – Правда, не знаю, по собственной ли воле, но полиция рано или поздно их найдет.

– Но как?

– А, ну выследят как-нибудь. Бонни или мистер Кон заговорят с кем-нибудь, или кто-то из местных узнает что-нибудь и проболтается. Никто не может прятаться вечно.

– Даже если хочет?

– Особенно если хочет.

– Ладно, – говорю я до странного тихо.

Не знаю, что лучше: если Бонни не вернется совсем или если вернется не по своей воле.

– Ох, Иден. – Кэролин снова приобнимает меня и притягивает к себе. – Мне жаль, что тебе выдалось такое сложное время. Слушай, может, нам выбраться куда-нибудь на выходных? Отвлечешься от этого… этого цирка.

– А куда?

Я не хочу никуда уходить, пока Бонни не вернется. А что, если ее найдут, а меня не будет дома?

– Можем съездить в Норфолк повидать родителей Боба.

– М-м-м, – без особого энтузиазма тяну я.

Мне нравятся родители Боба, но как-то я не настроена сейчас изображать из себя примерную приемную внучку.

– Ну просто имей в виду, – говорит Кэролин. – Мне кажется, поездка пойдет тебе на пользу.

«Единственная поездка, которая пошла бы мне на пользу, – думаю я про себя, – это если бы я могла побывать в Йоркшире и увидеться с Бонни (если она, конечно, еще там). Вот на такое путешествие я бы согласилась». Где-то в мозгу у меня загорается лампочка; какая-то смутная идея.

– Я подумаю, – говорю я.

Я поднимаюсь к себе в комнату и какое-то время сижу на кровати, вращая в руках телефон и пытаясь не думать о Бонни. Отсутствие Бонни в школе и отсутствие сообщений от нее сегодня каким-то странным образом беспокоят меня больше, чем все, что случилось на этой неделе. От одной мысли об этом меня тошнит. Она не просто уехала. Она увезла с собой что-то еще; что-то, что я пока не знаю, как назвать. И я не уверена, что неопределенное нечто вернется, если Бонни приедет домой. Когда она приедет.

Я откидываюсь на кровати и таращусь в потолок, размышляя помимо своей воли о том, а не права ли была Валери насчет Бонни-которая-сама-себя-загоняет. Не хочу, чтобы она была права, но Валери вообще всегда права, так что…

И тут, разумеется, от Бонни приходит сообщение: «Привет! Как прошел экзамен? :)»

Ну ничего себе, еще и смайлик поставила. «А тебе какая разница?»

Плющ: ?! Огромная, конечно!

Я: Экзамен закончился сто лет назад.

Я: Ты злишься? Что случилось?

Плющ: Ничего. Экзамен прошел отстойно. Как Йоркшир?

Я: Мы уехали из Йоркшира!

На экране появляется многоточие: Бонни что-то печатает (наверное, пишет, где они сейчас), но я отбрасываю телефон на другую сторону кровати и зарываюсь лицом в одеяло. Я больше так не могу. И не уверена, что хочу. Это слишком утомительно. Я воображаю, как сейчас спущусь вниз и покажу сообщения Кэролин. Мне даже ничего не придется говорить. Просто покажу.

Я шумно вздыхаю и сажусь на кровати, снова поднимая телефон. Конечно, я этого не сделаю. Даже если бы я была готова предать Бонни – а я, несмотря на все свое раздражение, этого никогда не сделаю, – теперь уже слишком поздно. Я стольким людям солгала. Если я сдам Бонни, то и самой мне будет несдобровать.