Ежевичная зима - Сара Джио

– Я хочу их увидеть. Если я на них не посмотрю, то буду очень сожалеть.

– Знаешь, ты просто удивительная, – Эмили вывела машину из терминала. – Ты действительно умеешь дружить.

– Что ты имеешь в виду?

– Моя тетя Би всегда говорила, что истинный друг не тот, кто приходит к тебе, когда тебе плохо. – Эмили покачала головой. – На это способен любой. Истинный друг, говорит тетя, это тот, кто может оценить твое счастье, радоваться вместе с тобой, пусть даже ему самому не слишком весело. – Она посмотрела на меня. – Это о тебе, Клэр.

– Спасибо, Эм.

Она на мгновение оторвала взгляд от дороги.

– Я действительно так думаю.

– Малышки уже стали большими, – сказала я и посмотрела в окно. Мимо проплывала пышная вечнозеленая растительность острова. – Материнство, на что оно похоже?

Эмили вздохнула и чуть крепче сжала руль.

– Это пугающе и замечательно одновременно. И очень изнурительно. Скажу тебе откровенно: спустя месяц после их рождения я захотела отправить их обратно.

Я хихикнула.

– Я не лгу, Клэр, – продолжала Эмили. – Я никогда не забуду той минуты, когда однажды ночью Джек вошел в спальню с одной из малышек на руках. Она плакала. Другая рыдала в колыбельке. Было где-то около двух часов ночи. Я страшно устала за день. Я села в кровати, спустила ноги и думала только об одном: «Я совершила худшую ошибку в своей жизни». – Она покачала головой. – Но я справилась с этим. Это был период адаптации. Теперь я не могу представить, что моя жизнь могла сложиться иначе.

Эмили свернула на извилистую дорогу, ведущую к участку ее двоюродной бабушки, и быстро улыбнулась мне.

– Уверена, что из Джека вышел отличный отец, – с улыбкой констатировала я.

– Он легко справляется с ними, – согласилась Эмили. – Сейчас они гуляют вдоль пляжа. Мы купили двойную прогулочную коляску с огромными колесами, которым не страшны песок и ракушки.

– Как поживает тетя Би? – спросила я. Я не знала точно, сколько ей лет – далеко за восемьдесят или уже за девяносто – но ее никак нельзя было назвать старухой. Когда я в первый раз приехала на остров к Эмили, Би предложила мне выпить виски.

Подруга вздохнула.

– Она неважно себя чувствовала. Врач говорит, что это сердце. Теперь она принимает много лекарств и большую часть времени проводит в постели. Днем я ухаживаю за ней, а на ночь приходит сиделка, – Эмили покачала головой. – Би просто бесится оттого, что не может выйти из дома. Вчера после обеда я поймала ее, когда она собиралась улизнуть на пляж. Бедняжка стала такой слабой, что едва не упала с лестницы.

– Печально это слышать. Наверное, очень тяжело наблюдать, что ей становится все хуже?

– Да, это так, – ответила Эмили. – Звучит странно, но дом стал другим. Что-то изменилось. Я это чувствую. Может ли такое быть?

– Я понимаю, о чем ты говоришь. Когда много лет назад заболела моя бабушка, старый дом тоже стал совсем другим, – сказала я. – Как будто душа покинула старые стены.

– Да, так и есть, – согласилась Эмили. – Мы с Джеком переехали к ней сразу после нашей свадьбы. Би настояла на этом. Сначала я беспокоилась, что мы не уживемся вместе, но нам понравилось. Забавно, но я думаю, что мы нуждались в Би ничуть не меньше, чем она нуждалась в нас. Она быстро сдала, и перемены действительно меня пугают. Би больше не встает в шесть утра, не смотрит на море и не комментирует, что там происходит. Газеты она тоже больше не читает. Даже «Нью-Йоркер». Я на днях расплакалась, когда достала из холодильника последнюю банку сваренного ею домашнего джема. Разумеется, Би пока жива, но я уже скучаю по ней прежней.

Я сочувствовала Эмили, потому что мне была знакома та печаль, о которой она говорила.

– Я не знаю, что тяжелее, потерять кого-то внезапно или постепенно, со временем, – вздохнула я.

Эмили смахнула со щеки слезу.

– Би будет рада тебя видеть. Она любит гостей.

Машина замедлила ход, мы подъехали к дому. Я смотрела в окно на цветущие рододендроны по обеим сторонам дороги, темно-красные, светло-пурпурные, белые и коралловые. Дорога приблизилась к берегу, где старый белый дом в колониальном стиле смотрел окнами фасада на залив Пьюджет-Саунд. Черные ставни, внушительные колонны – дом казался мудрецом, прожившим долгую жизнь, он излучал печаль.

– Мы приехали, – объявила Эмили, открывая дверцу. Я вышла из машины и пошла следом за ней по дорожке к парадной двери, где стояла двойная прогулочная коляска. – Мамочка дома, – пропела она, переступив порог.

Я услышала детский смех, донесшийся откуда-то из комнаты, и спустя мгновение появился Джек с двумя ангелочками в розовых платьях на руках.

– Привет, Джек, – улыбнулась я. – Ты просто прирожденный отец.

Эмили ласково погладила его по спине.

– Он каждое утро встает пораньше и занимается детьми, чтобы я могла писать.

– Она тебе сказала? – спросил Джек, поворачиваясь ко мне.

– О чем?

– Эмили написала второй роман. Его зимой опубликуют.

Я улыбнулась.

– Это фантастика, Эм!

– Ну, – подруга посмотрела на залив, – этим я обязана этому месту. Оно просто волшебное. Никогда я не чувствовала такого творческого подъема. Что же мы здесь стоим, входи! Я знаю, что у тебя не слишком много времени, так что давай наслаждаться каждой секундой.

Мы прошли в гостиную, и Джек усадил близняшек на ковер с игрушками.

– Какие они красивые! – заметила я.

– Нора у нас просто фейерверк, – заметила Эмили, указывая на малышку покрупнее, которая как раз вырывала погремушку из рук сестры. – Она уже спорит со мной.

Я рассмеялась.

– Твоя уменьшенная копия?

Эмили кивнула.

– Точно. Но Эвелин – мы зовем ее Эви – это наш маленький миротворец. Девочки до сих пор спят в одной кроватке, и когда Нора просыпается и начинает плакать, Эви гладит ее по голове. Очень нежная девочка.

– Очаровательная, – я протянула Эви другую игрушку.

Джек кивнул в сторону коридора.

– Почему бы тебе не отвести Клэр к Би? – обратился он к жене. – В это время она как раз просыпается после дневного сна.

– Да, Би будет рада тебя видеть, – Эмили встала.

Я последовала за подругой к закрытой двери в конце коридора. Эмили негромко постучала, и через некоторое время мы услышали слабое, но приветливое «Входите!».

Би, в белой ночной рубашке, лежала в постели, опираясь на высокие подушки. На прикроватном столике скопились непрочитанные книги и журналы. Старая женщина безучастно смотрела в открытое окно, где волны тихонько накатывались на берег.

– Здравствуй, дорогая, – обратилась Би к Эмили, садясь в постели.