Седьмая жена Есенина. Повесть и рассказы - Сергей Кузнечихин

– Апельсины.

– Ишь чего захотел. За апельсинами на базар топай и там раскошеливайся.

– Ты почему хамишь мне?

– Это я хамлю?

Скандал был не ко времени, она подхватила Поэта под руку и потащила к другому прилавку. Дальше распоряжалась сама. Увидев, как он мучительно старается не смотреть на винные полки, разрешила взять вина, но не больше трех бутылок. Не помирать же с похмелья, да и самой требовался какой-то буфер, а то в голове туман и в душе какая-то лихорадка.

В купе они вошли первые и почему-то решили, что попутчиков пока не будет. Уже проплыли мимо окна столбы фонарей и вагоны стоящего на соседнем пути состава, поезд набрал скорость, она стала выкладывать на столик продукты, и тут ввалились два офицера, оба здоровенные, громогласные. Из реплик стало понятно, что они опаздывали и едва успели заскочить в последний вагон. Возбужденные спешкой и переполненные радостью, что не отстали, они заполнили собой все купе. Успевший настроиться на уютную опохмелку Поэт сник, задвинул себя в самый угол, словно вжался в него, и напряженно молчал. Достать вино она не успела и поняла, что делать этого не стоит. Легкого знакомства не предвиделось. Ей показалось, что он боится этих громадных шумных мужиков, причем не примитивным страхом слабого перед сильными, а страхом человека перед машиной или стихией.

Кивнув на столик с продуктами, один из офицеров спросил:

– Как вы на предмет того, чтобы отметить удачное отбытие?

– Нет, нет, я в завязке, – буркнул Поэт и еще сильнее вжался в свой угол.

Офицер перевел взгляд на нее и умоляюще улыбнулся.

– Может, мадам к нам присоединится?

– Я уже присоединилась к нему. Вы устраивайтесь, а мы пока сходим покурим.

– Просим пардону и бодрым маршем отступаем в ресторан.

Тамбур еще не успели замусорить, даже в пепельнице, приделанной к двери, не было окурков.

– Не люблю военных.

– А как же расценивать ваши стихи об армии?

– Заблуждение молодости. Очень хотелось напечататься.

– Значит, и вам, великим, не чужды слабости?

– Не надо на «вы». Ты же поэт, значит, имеешь право. И эти попутчики, принесла их нелегкая. Пусть уж думают, что мы родня.

В другой ситуации она обязательно попросила бы уточнить причину перехода на «ты». Потому что – поэт или потому что – родня? Но слишком уж медленно выползал он из похмельной ямы, не хотелось заставлять больного тратить слабые силенки на защиту от непонятных ему вопросов.

– Головка-то бо-бо?

– Так ей и надо. Но ты молодец, что вино не выставила, а то пришлось бы угощать этих солдафонов и слушать их юмор.

– Я просто не успела.

– Все равно умница. Заметила, с каким вожделением он пялился на тебя?

– На меня многие пялятся, – еле удержалась, чтобы не напомнить о вчерашнем вечере. – Привыкла уже, иммунитет выработался. Давай сейчас попьем чаю, и ты ляжешь спать.

– А ты что, с ними останешься? – скорее обозленно, нежели испуганно вскинулся он.

– Я тоже посплю, – ответила как можно спокойнее.

– Боюсь, что не смогу.

– Надо постараться.

Когда они возвратились в купе, офицеров уже не было.

– Может, пока они роют окоп в ресторане, и мы позволим? В качестве снотворного.

– Ладно уж. Только сначала сходи за постельным бельем. И не забывай, что для соседей ты в завязке, выпьешь и сразу на боковую.

Может, усталость, а может, и напоминание о веселых попутчиках не дали разгуляться его аппетиту. Выпив и почти не тронув закуску, он послушно забрался на верхнюю полку. И заснул неожиданно быстро.

Все вроде сделала: посадила в поезд, уберегла от продолжения пьянки, уложила. А дальше что? В дорогу кинулась как в омут. С какого горя? С какой радости? Очнулась в одном платьице, даже халата нет, чтобы переодеться. Мелькнул и трезвый вариант – сойти на ближайшей станции, сойти с чистой совестью, она и так сделала больше, чем требуют приличия от нормальной женщины. А ненормальная быстренько сняла платье и юркнула под влажную простыню.

На родину Поэта прибыли за полночь. Впрочем, родиной этот город можно было назвать с большой натяжкой. Родился он в самом дальнем районе на границе с другой областью. В город впервые приехал почти в тридцать лет, не найдя приюта в столице. Армейский друг пригласил погостить, отдохнуть на природе. В наследство от бабушки ему достался добротный дом с огородом и сарайкой для поросенка. Любитель покопаться в земле, рыбак и охотник, он с радостью переехал на окраину, а в свою однокомнатную пустил Поэта. Квартиру обещали в Союзе писателей, и, конечно же, выделят, но надо подсуетиться, а ему то некогда, то неудобно.

Все это она услышала в такси, пока ехали с вокзала.

– Замечательный парень и, главное, не пишет стихов, но поэзию любит и понимает, нутром ее чувствует, на мякине не проведешь, бесполезно. Но больше всего меня умиляет его петух. Что свинью держит, это понятно, крепкий мужик должен питаться мясом, а унижаться перед спекулянтами и торгашами не любит. А петух для души. Сказочный красавец.

Голос потеплел, ожил, заиграл оттенками. На вечеринке у Светки ничего подобного не замечалось.

Таксиста он заставил подрулить к самому подъезду. Она ожидала увидеть богемную берлогу, но в квартире было относительно чисто. Первое, что пришло на ум, – сюда приходит женщина. И, не пуская воображение на опасную дорожку, поспешила урезонить себя вопросом, – а почему бы и нет, женщина имеет полное право на существование, намного большее, нежели она. А ей, чтобы не выглядеть смешной, надо постараться не задавать глупых вопросов.

– Вот моя келья, располагайся как дома.

– Достаточно уютно для одинокого мужчины, – проклятый язык, сколько его не сдерживай, все равно чего-нибудь лишнего сболтнет, а вдогонку совсем уж нелепицу понес. – Насколько мне известно, поэты не слишком любят заниматься уборкой.

Не уловив ехидства в женском вопросе, он простодушно объяснил:

– Пол мою редко, но подметаю чуть ли не каждый день, квартира все-таки не моя, хозяева иногда заглядывают, не хочу друга подводить, Нинка у него чистюля, я и гостей стараюсь не таскать сюда.

– Хитрая политика, кто бы мог подумать. Но меня-то притащил?

– Особый случай, ты спасла меня.

– Прямо-таки национальная героиня.

– И героиня, и умница. Вино в поезде сберегла. Где его в такое время найдешь. У таксистов только водяра. Благодаря тебе и бежать никуда не надо. Сейчас сядем и отметим благополучное возвращение.

Фужеров у него не было, но тарелки для колбасы и сыра нашлись, а вот тряпку, чтобы вытереть со стола, еле отыскала. Когда сели, за окнами начинало светать.