Олимп иллюзий - Андрей Бычков

Разошелся песок пустыни, разошлись волны. И в каюту вошла сестра. О, как она была хороша! Она села на лавочку напротив. Раскрыла бювет. И уже расчесывала свои дивные волосы. Она смотрела на Романа, как смотрят только раз в жизни.

– Я искал тебя.

– Я знаю.

– Я люблю тебя.

– Подожди…

В темных елках, проносящихся в дроке поезда, все еще скрипели слоны. Они ударялись лбами о шершавые стволы баобабов и смыслы их гирляндами рассеивались по полям. Альпинисты справляли Пасху. Один из коммивояжеров закашлял. Вероятно, ему стало стыдно. Он не хотел присутствия на сцене.

– Убей его, – просто сказала она.

– Ты хочешь, чтобы я убил его?

– Да.

– Как?

– Аккуратно разбей его череп славным белым топором.

– Я сделаю это.

– Развяжи ему губы, вставь в ухо стило и пусть заиграет музыка.

– А какая?

– «Brain Salad Surgery», конечно.

Бедняжка коммивояжер сидел, как пингвин. Он не смел даже пукнуть, он только тикал и икал, как часы. Словно бы ждал белого коня. И белый конь к нему вышел. Это был, конечно же, он – снова Роман, жрец невозможного. Погарцевав, он отхлестал мерзавца для начала хвостом. По щекам, разумеется, хотя их можно было бы назвать и ягодицами.

– На колени!

Коммивояжер зарыдал.

Роман ударил копытом ему в грудь, потом еще и еще, входя в раж. Бедняга обоссался.

– Где твоя жизнь?

Тот достал.

– Это все?

Коммивояжер кивнул.

– Почему так мало? Здесь всего тысяча евро в месяц.

Тот достал из-за пазухи еще две, или три…

– Кончай скорее, – сказала она. – И начинаем.

– Держи, – сказал Роман коммивояжеру.

И поджег.

И засунул коммивояжеру обратно за пазуху. Пламя зашуршало, пожирая бумажки.

– А теперь…

И Роман достал тот самый белый славный топор.

– Клянусь, я сделаю все, как ты сказала. Как ты сказала, мать моя алмазная, девочка моя хрустальная, любимая и блистательная моя сестра. Как ты нашептала мне – моя Эвридика, Диана, Лилит, Беатриче.

– Я… люблю тебя, Роман.

И тогда-то и заволновались коровки. Они подплыли незаметно. Конечно же, по волнам. И стали шумно взбираться по канатам на борт «Наутилуса».

– Послушайте, Роман, хоть сегодня и ваш день рождения, но не стоит так, однако.

– Эль, – произнес, не обращая внимания, он.

– Вы же знаете – зло бессмысленно.

– До.

– Вы все равно заплатите нам за все.

– Ра.

– Вы будете прокляты навеки.

– До.

– Ваше имя вычеркнут из энциклопедий.

– Ре.

– От вас не останется ничего.

– Ми.

– Послушайте, Роман, скажем вам по секрету, даже так вы не добьетесь справедливости и милосердия.

– Фа.

– Покоритесь, пока не поздно, закону сильных мира сего!

– Соль.

– Вы не сможете преступить.

– Ля.

– Мы просим вас, Роман, пока нас никто не слышит. Не стоит отрицать общепринятые ценности, даже если это – ложь.

– Си.

– Вы же обрекаете себя на вечные муки!

– До.