Пожалуйста, позаботься о маме - Кун-Суук Шин

— Для чего мне эта щетка? — спросила она.

Кун улыбнулся:

— У тебя ведь самая старая щетка в деревне, иногда кажется, что она вот-вот развалится.

Жена часто говорила тебе, что ее щетка совсем износилась и ей приходится прилагать больше сил, чем другим женщинам, чтобы очищать рис, и просила купить ей новую. Но ты не придавал значения ее словам, тут же о них забывая. Ты думал, что она вполне управится и со старой щеткой, зачем тратить деньги на новую? Держа в руках щетку, которую купил Кун, она разозлилась на него, а возможно, на тебя.

— Зачем ты купил эту штуку, если мы даже в школу не смогли тебя отправить?

— Это не важно, — ответил Кун и покраснел.

Кун прекрасно ладил с твоей женой, вероятно воспринимая ее как мать. После покупки щетки он время от времени, когда у него заводились деньги, приносил разные вещи для дома. Это были вещи, необходимые твоей жене. Именно Кун купил ей никелированный тазик. Слегка смущаясь, он объяснил:

— У других женщин есть такие тазики, а сестрица единственная, кто пользуется тяжелой резиновой корзиной…

Твоя жена готовила в этом никелированном тазике разные виды кимчхи и носила в нем обед в поле. После использования она натирала его до блеска и ставила на буфет. Она пользовалась им до тех пор, пока никелированная поверхность не истерлась добела.

Ты резко поднимаешься и идешь на кухню, распахиваешь дверь, ведущую в кладовку, и разглядываешь длинную полку. Здесь стопками разложены складные стулья, а в самом дальнем углу притулился старенький никелированный тазик.

* * *

Когда жена родила второго сына, тебя не было дома. С ней оставался Кун. О том, что произошло, ты узнал позже. Стояла студеная зима, но у вас не было дров. Чтобы согреть твою жену, которая после родов, обессиленная, лежала в холодной комнате, Кун срубил старое абрикосовое дерево, растущее во дворе. Он положил поленья в очаг, расположенный под комнатой твоей жены, и запалил их. Твоя сестра ворвалась в комнату невестки и накинулась на нее с бранью, потому что существовало поверье, что члены семьи начинают умирать, если срубить родовое дерево. Подоспевший Кун громко закричал:

— Это сделал я! Почему ты обвиняешь ее?

Твоя сестра схватила мальчика за горло:

— Это она попросила тебя срубить дерево? Ты негодяй! Гадкий мальчишка!

Но Кун не уступал. Его большие темные глаза гневно сверкали на бледном лице.

— Ты хочешь, чтобы она замерзла и умерла в этой ледяной комнате? — спрашивал он. — Замерзла насмерть, родив ребенка?

Вскоре Кун уехал из дому на заработки. Он отсутствовал целых четыре года. Когда он вернулся без гроша в кармане, твоя жена тепло встретила его. Но за время своего отсутствия Кун сильно изменился. И хотя он превратился в рослого и красивого молодого человека, его глаза утратили былую живость и приобрели мрачный блеск. Когда твоя жена спросила, чем он занимался и где побывал, он ничего не ответил. Он даже не улыбнулся ей. И ты понял, что ему пришлось несладко в той жизни, о которой он теперь не хотел вспоминать.

Это произошло на том самом месте, где когда-то росло абрикосовое дерево. Прошло около месяца с тех пор, как Кун вернулся домой. Твоя жена с посеревшим лицом вбежала в магазин, где ты играл в ют-нори[4]. Она без конца повторяла, что с Куном что-то неладно и ты немедленно должен вернуться домой, но ты был поглощен игрой и потребовал, чтобы она возвращалась, а ты подойдешь попозже. Твоя жена на мгновение застыла на месте, а затем хлопнула рукой по соломенной циновке, на которой велась игра.

— Он умирает! — закричала она. — Он умирает! Ты должен пойти!

Жена вела себя так странно, что от нехорошего предчувствия у тебя засосало под ложечкой и ты отправился домой.

— Быстрее! Быстрее! — кричала жена и мчалась вперед. Впервые в жизни она бежала со всех ног, обгоняя тебя.

Кун лежал на том самом месте, где когда-то росло абрикосовое дерево. Он скорчился, изо рта у него шла пена, а язык вывалился наружу.

— Что с ним такое? — Ты взглянул на жену, но она была охвачена болью и горем и не могла вымолвить ни слова.

Твоя жена, обнаружив Куна в таком состоянии, вызвала полицию. Пока полицейские не выяснили причину смерти, по деревне ходили слухи, что она отравила брата своего мужа ядохимикатами. Твоя сестра с покрасневшими от ярости и слез глазами обвиняла твою жену:

— Ты убила моего младшего брата!

Твоя жена вела себя абсолютно спокойно, когда полицейские допрашивали ее.

— Если вы считаете, что это я убила его, заберите меня в тюрьму, — говорила она.

Один раз полицейским пришлось силой привести твою жену домой, потому что она отказывалась покидать участок и настаивала, чтобы ее посадили в тюрьму. Обезумев от горя, она рвала на себе волосы и била себя кулаками в грудь. Распахивала дверь дома и мчалась к колодцу, где большими глотками жадно пила холодную воду. А тем временем ты слонялся среди холмов, бродил в полях и, как безумный, звал своего мертвого брата: Кун! Кун! Невыносимый жар, нараставший в твоей душе, не давал покоя твоему измученному телу. Кун! Но мертвые молчат, и мы остались один на один с болью утраты.

* * *

Только теперь ты понимаешь, что вел себя как трус. Всю жизнь ты перекладывал свою боль и страдания на плечи жены. Кун тебе приходился братом, но именно твоей жене были так необходимы утешение и поддержка. И вот, отказавшись говорить об этом, ты загнал ее в угол.

И хотя она была вне себя от горя, именно твоя жена наняла людей, чтобы похоронить Куна. Много лет прошло, но ты так никогда и не расспросил ее о подробностях.

— Разве ты не хочешь узнать, где он похоронен? — время от времени спрашивала она.

Ты молчал. Ты ничего не желал знать.

— Не злись на него за то, что он так ушел из этой жизни… Ты ведь его брат. И у него нет родителей. Ты должен навестить его… Я хочу перезахоронить его на семейном кладбище.

Ты зло отвечал:

— Зачем мне знать, где похоронен этот негодяй?

Как-то раз, когда вы шли вдоль дороги, твоя жена остановилась. Она сказала:

— Кун похоронен недалеко отсюда, не хочешь навестить его?

Ты притворился, что не слышал ее. Зачем ты делал ей больно? В течение двух лет в годовщину смерти Куна твоя жена готовила еду и носила на его могилу. Когда она спускалась с холмов, от нее сильно пахло корейской водкой и ее глаза наливались кровью.

* * *

После смерти Куна твоя жена сильно изменилась. Прежде веселая и жизнерадостная, она перестала улыбаться. И если она все-таки улыбалась, эта улыбка тут же исчезала. Раньше она засыпала, едва добираясь до подушки, устав за день от работы в поле, но теперь не могла уснуть. Бессонница не давала ей покоя, пока ваша младшая дочь, ставшая аптекарем, не выписала ей снотворное. Возможно, часть этих снотворных таблеток не растворилась и отложилась у нее в мозгу. Старый дом после смерти Куна перестраивался дважды. Каждый раз, перестраивая его, ты выбрасывал старые вещи, попадавшиеся под руку, но твоя жена бережно хранила никелированный тазик, опасаясь, что как-нибудь ты избавишься и от него. А возможно, она опасалась, что, если тазик затеряется среди других старых вещей, она его больше не найдет. Этот никелированный тазик был в числе вещей, которые она принесла в палатку, в которой вы жили, пока строился дом. И когда строительство завершилось, она, прежде чем заняться другими делами, внесла его в кухню и поставила на полку.